Пятница , 20 мая 2022
Бизнес-Новости
Разное / Экономика как сообщество конкурирующих компаний: Тема 13 экономика как система конкурирующих компаний

Экономика как сообщество конкурирующих компаний: Тема 13 экономика как система конкурирующих компаний

Содержание

Тема 13 экономика как система конкурирующих компаний

9

1. Сообщество фирм и устойчивость экономики

Фирмы, придерживающиеся разных стратегий, не являются изолированными. Они взаимодействуют между собой, составляют единую систему, так как рыночная экономика – это сообщество конкурирующих между собой компаний. А поведение фирм жестко задается конкурентным взаимодействием: каждая компания занимает на рынке только тот сегмент, который ей удается отстоять в борьбе с соперниками.

Однако конкуренция не сводится к простому выяснению соотношения сил противостоящих сторон. Борется не сильный против слабого – будь это так, немногочисленные сверхмощные монополии действительно вытеснили бы всех прочих соперников. В реальности конкурентная борьба строится по значительно более сложной формуле. У каждого типа фирм имеются свои преимущества: сила у крупнейших компаний; гибкость у мелких фирм; приспособленность к особым сегментам рынка у специализированных компаний; преимущества первооткрывателей у новаторов. В одних условиях решающее превосходство дает одно из этих качеств, в других – иное.

Исторический опыт показывает, что полное вытеснение с рынка ни одного из основных типов фирм невозможно, поскольку невозможна унификация человеческих потребностей. Разнотипные компании постоянно существуют рядом друг с другом, но и постоянно создают угрозу друг для друга. Рынок же в целом оказывается благодаря этому во многом застрахованным от засилья какой-либо одной группы компаний и неизбежного в этом случае застоя, завышения цен, снижения качества и прочих издержек монополизма.

Другим важным последствием многообразия конкурентных стратегий является благотворное влияние сообщества фирм на устойчивость экономики и ее способность адаптироваться к изменениям. В самом деле, даже самые разрушительные процессы оказываются благоприятными для некоторых компаний, а за счет их усиленного роста вся экономика совершает поворот в нужную сторону. Видовое разнообразие фирм повышает живучесть всего сообщества компаний в целом.

Кризисы, которые были на Западе, показали, что даже на затяжные и значительные по размаху потрясения компании реагируют как сложное и потому живучее сообщество.

В его рядах есть «части быстрого реагирования» – фирмы, мгновенно приспосабливающиеся к любой обстановке.

Среди узкоспециализированных фирм хотя бы часть развивала свою активность в том направлении, которое пригодится в новых условиях, потому также готова к переменам. Мощный инерционный производственный аппарат крупных фирм медленно адаптируется к изменениям, но гиганты достаточно устойчивы, чтобы не погибнуть от первого удара и довести этот процесс до конца. Наконец, фирмы-новаторы ведут столь глубокий поиск, что не способны найти радикальные решения уже вставших проблем, но и ключ даже к проблемам завтрашнего дня.

Если говорить о циклических кризисах, наибольшее падение спроса обычно приходится на массовую стандартную продукцию. Сильнее всего сокращаются производства (и интенсивней увольняются рабочие) ни крупных предприятиях. Массами исчезают и локальные потребности, составляющие рынок мелких фирм.

Судьба этих двух типов фирм неодинакова. Мелкие фирмы разоряются тысячами (как и вновь создаются при малейшем улучшении обстановки или просто в другой сфере). Крупные же фирмы, принимая на себя основную тяжесть кризиса, гибнут при этом редко.

Специализированные фирмы, напротив, относительно невосприимчивы к кризисам (разумеется, если те по каким-то особым причинам не достигают пика своей остроты именно на том сегменте рынка, на котором действует данная фирма). Богатые потребители их качественной и специализированной продукции, как правило, достаточно крепко стоят на ногах, чтобы продолжать закупку даже во время кризиса.

В целом рынок работает как амортизатор кризиса. Его основной удар принимают самые мощные фирмы, лучше всего приспособленные к тому, чтобы выдержать спад, и самые гибкие компании, без особых потерь способные выйти из бизнеса. Компании, наиболее страдающие от кризисов, выработали способы его смягчения для себя лично. Те же, которые не смогли этого сделать, просто не выживают.

Качественные показатели состояния рынка – его насыщенность разнообразными товарами и полнота ассортимента во всех его точках (от крупного города до небольшого поселка) – также тесно взаимосвязаны с конкуренцией.

Как говорилось выше, конкуренция между фирмами при пересечении (или наложении) их реализованных ниш приобретает характер ожесточенной борьбы на вытеснение. Ведь принцип конкурентного исключения гласит: из двух или многих схожих товаров, если они ориентированы на одних и тех же потребителей, предъявляющих к ним одинаковые требования, на рынке обычно удерживается только один – лучший. Напротив, незанятые сегменты рынка исключительно привлекательны для фирм – здесь вообще нет конкурентов, а значит, можно быстро наращивать продажи и устанавливать высокие цены.

Макроэкономическим следствием такого сочетания стимулов и антистимулов, действующих на фирмы, является тенденция к равномерному освоению всего рыночного пространства фирмами-конкурентами как в географическом, так и ассортиментном плане. Для конкурентного рынка не свойственен резкий разрыв в снабжении товарами крупных центров и периферии, а наоборот, характерно непрерывное обогащение палитры предлагаемых на рынке товаров.

Работодатели раскрыли, кто чаще нанимает экс-сотрудников фирм-конкурентов — РБК

Бизнес , 31 янв, 05:00 

SuperJob: чаще всего экс-сотрудников конкурирующих фирм нанимают стройкомпании и банки

В России выросло число компаний, которые без ограничений берут на работу бывших сотрудников конкурирующих фирм, показал опрос SuperJob. Отказывают таким кандидатам лишь 3% работодателей

Фото: Сергей Савостьянов / ТАСС

Число компаний, которые готовы без ограничений принимать на работу бывших сотрудников конкурирующих предприятий, значительно выросло за последние десятилетия, следует из данных опроса SuperJob (есть у РБК). В 2010 году об этом говорили 56% работодателей, а в текущем — уже 72%. Как отмечают авторы, на это влияет нехватка персонала, спровоцированная пандемией коронавируса, и демографическая яма 1990-х.

Опрос был проведен 10–25 января среди 1 тыс. респондентов (менеджеров по персоналу и других представителей кадровых служб предприятий и организаций) в 149 округах.

Согласно исследованию, чаще всего брать на работу сотрудников, которые ранее работали у конкурентов, без каких-либо ограничений готовы строительные компании (86%), банки (82%), предприятия в сфере логистики (79%), продаж (74%) и услуг (65%).

Еще 17% работодателей сообщили, что трудоустраивают экс-сотрудников конкурирующих фирм только в исключительных случаях. В этой группе оказались в основном компании, занятые в сфере ИТ и телекоммуникаций (25%), и производственные предприятия (24%).

Студенты назвали самых привлекательных работодателей

Метаморфозы власти. Часть III. Информационные войны. Глава 14. Всеобщая информационная война – Гуманитарный портал

Новое в концепции бизнеса — зависимость от информационных войн, идущих в экономике по всему миру. Поскольку знание становится главной силой творческого процветания, мы начинаем думать о корпорациях как об увеличителях знания.

Мы говорим о подъёме информативности. Мы говорим об улучшающихся человеческих возможностях фирм. И мы начинаем совать свой нос в информацию, которая не имеет к нам никакого отношения. Как видно, все горят любовью к информационной войне.

25 апреля 1985 года зазвонил телефон в офисе компании Texas Instruments (TI, город Даллас, штат Техас). Голос с иностранным акцентом попросил о встрече с секретной частью компании. Сэм Кузбари, сириец, инженер-электрик, который искал политического убежища в США, когда-то работал в TI, затем стал охранником. По слухам, ЦРУ помогло ему выехать из Сирии, где он служил в армии. Кузбари возил оружие в своём автомобиле. Но сейчас, сказал он, он хотел бы войти в доверие к TI и вернуться на работу обратно. У него была информация, сказал он, о важных секретах, украденных из TI.

Этот сигнал привёл к тому, что рано утром состоялся налёт далласской полиции на офисы небольшой высокотехнологичной фирмы, называвшейся Voice Control Systems, Inc. 195 Компания была первоначально основана человеком, занимавшимся недвижимостью, который затем загремел в тюрьму за контрабанду наркотиков. Ныне этой компанией владеет другая инвестиционная группа и возглавляется она бывшим президентом компании U. S. Telephone, VCS, который взял на работу нескольких сотрудников TI, в том числе Кузбари.

Полиция нашла 7985 файлов, скопированных с компьютеров TI, на которых содержался проект распознавания речи. Самым «горячим» направлением поисков для главных компьютерных фирм, таких как IBM и TI, был (и сейчас остаётся) поиск возможностей понимать человеческую речь. (Компьютеры уже это могут, но решения очень ограничены и дороги.) Каждый знал, что тот, кто сделает это, получит невероятные прибыли. Именно в то время Майкл Дертузос, глава компьютерного отдела в Массачусетском технологическом институте, говорил: «Тот, кто прорвётся сквозь логические помехи, мешающие сделать машины, пронимающие слова человеческого языка, захватит управление компьютерной революцией».

Были ли инженеры, покинувшие корабль Т I и влившиеся в VCS, реально виновны в краже исследований, стоящих 20 миллионов долларов, как обвинял их TI?

Последовало судебное разбирательство в Далласе, на котором далласские прокуроры Тэд Стейнке и Джейн Джексон настаивали на том, что совершено преступление. Ответчики Том Шалк и Гари Леонард указывали на то, что ни один материал, представленный суду, не помечен словами «TI — strictly private», то есть «совершенно секретно». Лабораторию, где делалась эта работа, возглавлял д-р Джордж Доддингтон, известный диссидент, который часто описывал свою лабораторию как «свободную и открытую» и утверждал, что основной прорыв будет сделан только тогда, когда исследователи из разных компаний и университетов объединят свои знания. Более того, получалось, что VCS не использовала никакие материалы TI.

Шалк утверждал, что во всё время своей работы в TI он не относился к каким-либо из этих материалов как к секретным. Леонард сказал, что он просто хотел бы сохранить историческую запись своих исследований, и у него есть копия его директории в компьютере TI, так как на ней записан список людей, посетивших его занятия в воскресной школе.

На всё это Стейнке, прокурор, заметил: «Одну вещь они не смогут изменить. Они украли программы, не сказав никому ничего».

Далласское жюри присяжных (некоторые из них что-то выкрикивали, когда зачитывали приговор) вынесло вердикт: виновны. Оба были приговорены и условно осуждены, а затем отпущены с испытательным сроком. Оба подали апелляции и немедленно вернулись на работу пытаться сделать так, чтобы машины понимали человеческую речь 196.

Ржавые рельсы и отель любовных вздохов

Трудно узнать, растёт ли реально промышленный шпионаж, так как, по словам Брайена Холштейна из Комитета Американского общества промышленной безопасности, который защищает информацию, «жертва промышленного шпионажа ведёт себя так же, как человек, заболевший венерической болезнью. Многие её подхватывают, но никто не хочет говорить об этом» 197. Известно другое: процессы против информационных воров и пиратов идут один за другим.

Холштейн размышляет о ценности информации больше других. «Многие корпорации, — говорил он несколько лет назад, — не понимают реальности… Они все ещё мыслят в понятиях, относящихся к людям и материалам, как будто все ещё находятся в экономике эпохи паровоза и парохода». «Какой же их ждёт провал, когда они обнаружат, что информация имеет цену», — говорил он.

Такое отношение меняется быстро. Поскольку войны за управление информацией разгораются, многие компании решили, что они больше нуждаются в информации о планах, изделиях и прибыли их соперников. Отсюда и драматический рост того, что известно под названием «конкуренция разведок».

Конечно, умные компании всегда присматривали за своими конкурентами, но сегодня знание о сопернике — главная амуниция в информационной войне.

Разные факторы влияют на меняющиеся отношения. Скорость, с которой некий рынок может теперь вторгнуться извне, потребует много времени для его исследования (не так как с быстро оборачивающимся продуктом), а жёсткая конкуренция оплатит публичность систематизации и профессионализации делового шпионажа.

Давление со стороны непрерывных инноваций требует для новой продукции больше ресурсов и больше затрат на развитие. «Тот, кто намеревается пробиться, может затратить сотни человеко-лет и миллионы долларов 198. Но сняв копии с документов конкурента, можно достичь этого и быстрее, и дешевле», — пишет Джон Халамка в статье «Шпионаж в Силиконовой долине». Автор раскрывает, почему компании теперь нанимают специалистов для переконструирования, то есть для изучения секретов изделия конкурента. Ксерокс снимает копии с переделанных документов соперника 199. Службы переделок компаний созданы, чтобы находить, как делать эти изделия прибыльными, полезными 200.

Ещё один фактор, способствующий росту конкурирующих разведок, — это широкоохватная реорганизация стратегического планирования. Однажды высокоцентрализованная деятельность доводится до предела штатом сотрудников, которые сообщают об этом высшему руководству, планируя протолкнуться в операционные отделы, где часто практическая линия менеджеров приводит к беспорядочной конкуренции. Узнав об этом, конкуренты немедленно получают тактическое преимущество и возможность использовать его стратегически.

Все это помогает понять, почему 80 процентов из тысячи крупнейших американских компаний имеют ныне свои собственные полностью загруженные сыскные службы 201 и почему в Общество конкурирующих разведчиков-профессионалов входят люди по меньшей мере из трёхсот компаний и шести стран. Их компании дают им работу 202.

Некогда корпорация «Марриотт» (Marriott Corp.) скомпрометировала себя, организовав Фейрфилд Инн, систему дешёвых отелей, которые назывались «Счастливый случай». Группа соглядатаев была послана в четыреста отелей-конкурентов, чтобы проверить, какие сорта мыла и какие полотенца там используются, как успешно ведутся дела по решению интимных проблем и слышны ли страстные звуки из соседних комнат. (Эти звуки изображал агент одного из информационных отделов компании «Марриотт», а другой агент их подслушивал через стену 203.) Компания также наняла начальника службы прослушивания, чтобы интервьюировать и выведывать у региональных менеджеров цель конкурентов и чтобы узнать, сколько их конкуренты платят, какое обучение им предлагается и довольны ли их менеджеры.

Когда корпорация «Шеллер» (Sheller — Globe Corp.), изготовитель тяжёлых грузовиков и платформ, захотела спроектировать новый грузовик, она начала систематически оповещать об этом потенциальных заказчиков, прося их дать оценку семи позициям: затраты на горючее, комфортабельность, обзор при работе «дворников», лёгкость управления, удобство сидения, доступность контрольных приборов и рычагов управления, а также продолжительность срока службы. Информация от всей сети опрашиваемых поступала разработчикам компании «Шеллер», чтобы получился «превосходный результат» 204.

Как настоящие шпионы, агенты разведывательного бизнеса начали свою охоту с внимательного просмотра «открытых» источников. Они сосредоточенно изучали торговые журналы, еженедельники новостей и общую прессу, чтобы найти ниточки, ведущие к планам конкурирующих фирм. Они читали выступления, изучали рекламные листочки, приглашения на встречи и семинары. Они интервьюировали бывших служащих, многие из которых очень добросовестно рассказывали о работе в их бывших компаниях.

Но «слухачи» — а среди них были и внешние консультанты — знали и умели многое: как полететь на вертолёте в те места, где можно найти ключ к компетенции конкурентов, как искать в корзинах для мусора выброшенные меморандумы и как заниматься более агрессивными делами. Посмотрите на справочник внутренних телефонов конкурирующей фирмы, который может помочь восстановить в деталях устройство всей организации, а отсюда уже можно будет оценить её бюджет. Одна японская компания наняла экспертов, чтобы они осмотрели рельсы путей, соединяющих места расположения её американских конкурентов. Толщина слоя ржавчины — по-видимому, она характеризует, как часто или когда в последний раз использовалась эта ж/д линия — дала ключ к пониманию производства и производительности этих заводов.

Иногда усердные профессионалы находят комнаты в отелях или офисах, где конкуренты ведут деловые переговоры, и ставят там «жучки». Даже наименее привлекательные службы подрядчиков Министерства обороны США оплачивают «консультантов», обучающих тому, как упредить своих конкурентов, многие из которых прицениваются к проектам Пентагона, позволяя им сбивать цену. Некоторые консультанты явно подкуплены военными для того, чтобы они добывали факты 205.

Конечно, конкурирующие разведчики-профессионалы определяют деятельность информационных отделов как легальную погоню за информацией. Но прежняя информационная служба Конференции главных менеджеров говорила о том, что 60 процентов из них думают что-нибудь предпринять, если подвернётся случай, в области корпоративного шпионажа 206.

Сегодняшние горячие информационные войны отчасти вызваны пониманием того, что знание, при централизации новой экономики, нарушает все правила, которые приложимы к другим ресурсам. Знания, например, неисчерпаемы. Известно, как подсчитать стоимость изготовления слитков стали или рулонов материи. Но подсчитать стоимость хорошей идеи — проблематично. У нас нет новых вычислительных и руководящих теорий, необходимых для того, чтобы преодолевать сверхсимволизированные реальности.

Мы ещё не знаем, как управлять ресурсами, которые пользуются спросом, но многие из которых поставляются (часто без всякой цены и запроса) самими конкурентами или с разрешения и/или желания конкурентов, а то и без такового. И мы также ещё не понимаем, как корпорация, рассматриваемая в целом, приходит к познанию своего развития.

Внутри и вне

Информационные войны показывают корпорацию и работу, которая ведётся в ней, в новом свете.

Забудем на данную минуту все общепринятые описания работы; забудем ранги и звания людей; забудем ведомственные функции. Вместо этого давайте подумаем о компании как об улье, где вырабатывается знание.

В прежние времена спокойного производства можно было считать, что за рабочий день работники мало узнавали о чём-то важном, полезная информация или разведданные получала только верхушка управления или ещё узкий круг людей. Число работников, занятых обработкой знания, по отношению к общему количеству рабочей силы было незначительным.

Сегодня, напротив, многое из того, что случается внутри фирмы, сотрудники стремятся внести в непрерывно расширяющуюся копилку фактов, создают новое знание и прибавляют его к старому, переводя простые данные в информацию и знание. Чтобы достигнуть этого, служащие постоянно «импортируют», «экспортируют» и «перемещают» данные и информацию.

Некоторые служащие являются по существу импортёрами. Эти «челноки» приобретают информацию вне компании и передают её своим сослуживцам внутри. Например, исследователи рынка по сути своей «челноки». Изучая предпочтения потребителей во внешнем мире, они увеличивают цену, интерпретируя то, что узнали, а затем представляют новую, более высокого порядка, информацию фирме.

Люди, осуществляющие связь с общественными и государственными организациями, делают наоборот. Они продают свою компанию миру, собирая информацию внутри компании и распространяя или экспортируя эту информацию по всему миру. Они тоже «челноки».

Бухгалтеры в основном приобретают большую часть своей информации внутри компании и направляют её, как правило, сюда же, внутрь.

Хорошие коммивояжеры работают в двух направлениях, как «реле». Они распространяют информацию, но в то же время и собирают её вовне, а затем передают её обратно внутрь, в фирму.

Эти функции определяют соотношение между потоками данных, информации или знания. Рассматривая поперечные сечения этих потоков, мы находим набор функций, которые нужно квалифицированно осуществить, чтобы получить запас данных, информации и знаний, которыми уже владеют компания и люди.

Многие таланты — создатели и творцы — способны найти новое, удивляя сопоставлениями идей или неожиданным поворотом старой идеи. Другие «описывают» новые идеи, противопоставляя их стратегическим требованиям и практическим соображениям, а затем отбрасывая те, которые не относятся к делу.

На самом деле мы все делаем всё это в разные времена. Но поскольку различные функции подчёркивают одно или другое, никакие описания общепринятой деятельности или руководящие тексты не разрешат вопросы распознавания или их приложения для руководства.

Едва ли не каждый шаг в этом управлении знанием многие люди и организации в конце концов завоёвывают, а другие теряют. Отсюда конфликты — маленькие, в рамках информационных войн. Порой даже среди высшего персонала идёт борьба по таким поводам: кто будет или не будет приглашён на собрание, чьи имена появятся на шумном приёме, кто может давать информацию непосредственно вышестоящему руководству, а кто должен оставлять её у секретаря… и в том же духе. Эти управленческие стычки, эти «микроинформационные войны» едва ли новы. Они — характерная черта всей жизни организации. Однако они получают новое звучание при развёртывании сверхсимволической экономики.

В новой системе здорового созидания увеличение ценности будет зависеть от быстрой обработки знания. Бухгалтеры XXI века будут искать пути для определения чистой экономической стоимости с учётом различных видов информационной деятельности. Рейтинг отдельных исполнителей или коллективов будет определяться их вкладом в повышение знания.

Сегодня геологи, которые находят громадные месторождения нефти, скорей всего вознаграждаются своими компаниями за увеличение их резервов. Завтра, когда знание ресурсов будет самым важным, вознаграждение работников может стать кардинальным пунктом, по крайней мере в определении вклада каждого в копилку знаний корпорации. Мы можем также надеяться на даже более сложное участие в борьбе за управление знанием об имущественных ценностях и о деятельности, которая создаёт эти ценности.

Всеобщий шпионаж

Мы уже обращали внимание на то, что изменения в управлении начинаются с принятия на себя функций власти. Так, все работники с возрастающим интересом ожидают прироста не просто знания о вкладе в компанию вообще, но и о разведывательном арсенале, особенно конкурентов.

Минди Котлер, президент исследовательской ассоциации, утверждает, что среди компаний, которые ведут информационную деятельность в фирмах США и Японии, у японцев гораздо более общий взгляд на разведывательную деятельность, чем у американцев. Японские администраторы считают сбор информации обычной стороной их работы, а «если вы спросите типичного магистра экономики и управления, окончившего Гарвард, он ответит, что это библиотечная деятельность компании».

Эта узость высокомерия, однако, постепенно исчезает. В компании «Дженерал Милз» каждый работник должен заниматься собиранием разведывательных сведений о конкурентах. Даже дворники, покупая продукты, обязаны спрашивать продавца, что покупают конкурирующие компании и что они делают.

Телефонные компании США проводят семинары и распространяют литературу, объясняющую методы и полезность информационной деятельности их администраторов. Компания «Байер» даже меняет администраторов, проводя их через штаты службы информации, чтобы научить методам сбора информации. «Дженерал Электрик» (GE) прямо связывает информационные службы со своим стратегическим планированием 207.

Идя на крайние меры, корпорации медленно, но верно приводят нас к пониманию того, что они есть орудие информационной войны.

Ошибка в 75 центов

В то время как деловая пресса обращает наше внимание на рост шпионажа в бизнесе, немного можно сказать о связях служб информации с распространением информационных систем и с ростом количества СИС.

А эту связь нетрудно обнаружить.

Легко достаточно полно обрисовать картину этой ветви экономического шпионажа как вежливое приглашение к сотрудничеству, исходящее от СИС, по сбору информации сотрудником-конкурентом. СИС осведомлён не только о росте знания об ИС внутри фирмы, но и об электронной связи с базами данных других компаний. Это означает, что он управляет системой, которая охватывает, по крайней мере в ограниченной степени, «электронное окружение» — снабженцев, покупателей и других. А информация от конкурентов и о конкурентах может оказаться не более чем в одном электронном синапсе от него.

Более года трое западногерманских компьютерных шпионов, «вскрыв» и войдя в 430 компьютеров, получили данные, относящиеся к ядерному оружию и к стратегической оборонной инициативе. Эти компьютеры были проверены, более 30 из них оказались в одной сети с агентством исследовательских проектов передовых оборонных разработок Пентагона. Эти люди были найдены только после того, как Клиффорд Столл, бывший менеджер компьютерной системы в Лаборатории Лоуренса Беркли, обнаружил расхождение между двумя файлами в 75 центов 208.

Многие деловые сети все ещё очень уязвимы для проникновения в них воров или шпионов, а также раздраженных чем-то работников или бывших сотрудников, подкупленных конкурирующей компанией. Согласно журналу «Spectrum», который издаётся Институтом инженеров-электриков и инженеров-электронщиков (ШЕЕ), «элементы большинства [локальных участков сетей могут быть дополнены модемами в их персональных компьютерах, которые предоставят новые каналы проникновения без спроса в системы управления».

Заказчикам можно получить доступ к электронным инвентаризационным записям изготовителей, снабженцы могут скрывать секреты своих заказчиков. Возможности для информационной диверсии конкурентов реальны, несмотря на ограничения и пароли.

Этот доступ, кроме того, может быть осуществлён напрямую или через посредников, включая тех из них, которые даже не знают, что они делают. На жаргоне ЦРУ некоторые информаторы «сознательные», а другие — нет. Шпионы в бизнесе тоже могут использовать свидетелей, чтобы получить доступ к информации, полезной, как амуниция на информационной войне.

Если, скажем, два болтуна, подобных Wal–Mart и К–Mart, оба подключены к компьютерам одного и того же снабженца, то как скоро сверхусердная информационная ячейка или один из проверочной орды информационных консультантов сможет пробиться сквозь идентификационное число или пароль на ЭВМ изготовителя или войти в телекоммуникационные линии и разыскать необходимую информацию среди того, что есть в банке данных? Если исследовательская сеть американской государственной обороны может быть открыта советской разведкой, полагающейся на нескольких шпионов, вооружённых персональными компьютерами и работающих в своих домах в Западной Германии, то как можно гарантировать безопасность коммерческой сети и базы данных корпораций, на которых зиждется теперь наша экономика?

Чисто гипотетический пример: не будем утверждать, что Wal–Mart и К–Mart действительно делают или предполагают это сделать. Но сейчас существуют тысячи электронных систем, обменивающихся данными, и новые технологии открытых потрясающих возможностей для законного и незаконного сбора данных.

Не надо много воображения, чтобы нарисовать такую картину: конкурирующая разведывательная компания устанавливает оборудование, позволяющее следить через улицу за большим магазином, и, перехватывая сигналы, поступающие от оптических сканеров на регистраторы цен выносимых товаров, получает богатые, в реальном времени, данные о конкуренте или производителе. Как было обнаружено, в посольстве США в Москве имелась уже технологическая возможность для одной компании создать оборудование, которое печатало копию каждого письма, получаемого компьютером-секретарём от фирмы-конкурента 209.

Но общая информационная война не может закончиться пассивным сбором информации. Искушение открыть военные действия в «коммерческой тайной деятельности» все возрастает. Консультант компании «J. F. Coates, Inc». Джозеф Коутс намекает: придёт день, когда находящийся в трудном положении конкурент даст ложный приказ компьютерам конкурирующих фирм, что приведёт к перепроизводству ненужных моделей и нехватке конкурентоспособных моделей.

Революции в видеотехнике, в оптике и акустике открывают дорогу шпионажу или вмешательству в общение и связь на уровне человек-человек. Искусственная речь делает возможным имитировать голос управляющего и использовать его для того, чтобы по телефону выдавать вводящие в заблуждение инструкции, нарушающие всю субординацию. Богатое воображение подскажет бесконечное разнообразие таких возможностей.

Всё это, конечно, приведёт к гонке в совершенствовании контрразведывательных технологий. Некоторые сети ныне нужны пользователям, чтобы иметь программу с паролями, для синхронизации с которыми требуется хозяин компьютера. Другие системы опираются на печатающие устройства, другие учитывают характерные физические черты или черты поведения для определения идентичности пользователя. Одна система открывается от действия луча слабого инфракрасного излучения глаз человека и сканирует уникальную формулу крови в сосудах ретины его глаза. Другая идентифицирует пользователя по ритмам его (или ее) сердцебиения 210.

Поскольку цена, усложнённая криптограмма или кодировка будут всё больше ограничивать защиту промышленных и финансовых институтов — банков, например, — делается электронная передача фондов (трансферт). Но General Motors уже кодирует информацию, идущую по её электронным обменным связям, а производитель игрушек «Маттел» кодирует определённые данные, когда они загружаются в компьютеры покупателей или когда они физически перемещаются с места на место.

Колебание качелей между преступлением и обороной отражает суть информационной войны.

На любом уровне деятельности, а следовательно, на уровне глобальных стандартов для телевидения и телекоммуникации… на уровне кассовых аппаратов у розничных торговцев… на уровне автоматических кассовых аппаратов и кредитных карточек… на уровне экстраразведывательных электронных сетей… на уровне конкурирующих разведок и контрразведок — всюду идёт информационная война, и борьба в этой информационной войне идёт за управление решающими ресурсами наступающей эры властных перемен.

Современные тенденции экономического развития мира

№3-4(26-27), 2013
Экономика зарубежных стран

В статье делается попытка описать главные экономические тенденции современного мирового хозяйства

Ключевые слова: мировое хозяйство, глобализация, постиндустриализация, либерализация

A.Bulatov. Modern Trends in World Economic Development

The attempt is made to concentrate the principal trends of the modern world economy

Key words: world economy, globalization, post-industrialization, liberalization

Главными тенденциями в мировом хозяйстве, по мнению автора, являются глобализация, постиндустриализация, либерализация.
1.Глобализация

Экономической глобализацией (ин­тернационализацией, интеграцией в мировое хо­зяйство) называется опережающий рост глобальной экономики по сравнению с мировой. Можно говорить, что экономическая глобализация идет, если темпы роста международ­ной торговли, международного движения капитала, рабочей силы и знаний опережают темпы роста мировой экономики.

Экономическую глобализацию можно определить также как превращение нацио­нальных экономик во все более открытые экономики. Это, в конечном счете, может при­вести к превращению мировой эконо­мики в единый рынок продуктов и ресурсов.

Главным двигателем глобализации являются ТНК. Фактически в них превратились все крупнейшие компании мира, так как помимо экспорта товаров и услуг они обычно активно занимаются производством этой продукции за рубежом, если это выгоднее экс­порта. Именно ТНК являются создателями цепочек стоимости, в которых разные виды производств размещены по разным странам. Транснациональные банки как раз­новидность ТНК не только сопровождают нефинансовые ТНК в их зарубежной деятельности, но играют большую самостоятельную роль в глобализации, перемещая огромные потоки ценных бумаг и кредитов между странами. Участие ТНК в экономической глобализации называется транснационализацией.

Показатели глобализации национальной экономики

Открытие национальных экономик внешнему миру прослеживается по всем формам их внешнеэкономических связей. Об этом говорят показатели глобализации национальной экономики, самый краткий набор которых выглядит примерно так:

— во внешней торговле это экспортная квота и импортный тариф. Первый индикатор характеризует отношение идущей на экспорт продукции ко всей производимой в стране продукции и берется из системы национальных счетов. В упрощенном виде он рассчитыва­ется как отношение экспорта к ВВП (ВНД) по ППС (товары и услуги экспортируются по мировым ценам и поэтому их надо соотносить с ВВП в пересчете на мировые цены). Второй индикатор характеризует открытость национальных рынков для иностранных конкурентов;

— в международной торговле (обмене) знаниями растет соотношение между импортом зна­ний и объемом ВВП. Об этом говорит соотношение между импортом роялти и лицензий в страну и ее ВВП;
— о значении иностранного капитала для национальной экономики говорит ряд показателей, в том числе соотношение между ввозом иностранного капитала и ВВП. Заметим, что это соотношение в годы рецессии и вялой конъюнктуры падает, а также что большие экономики меньше зависят от импорта капитала, чем малые.
— международную миграцию рабочей силы статистически трудно выделить из всей международной миграции, но можно использовать долю иммигрантов во всем населении. Более репрезентативным был бы такой показатель, как доля приехавших на постоянную и временную работу во всей численности экономически активного населения страны, однако обычно он представлен только оценками (в России — 10-15%).

Таблица 1

Некоторые показатели открытости национальной экономики в 2011г.


Страны и инте­граци­онные объединения

Отношение экспорта к ВНД по ППС, %

Среднеарифметическая величина импортного тарифа по режиму наиболее благоприятствуемой нации, % от стоимости ввозимых товаров

Соотношение импорта иностранного ка­питала и ВВП, % **

Доля иммигрантов в населении, % **

США

9,7

3,5

4,7****

13,8

ЕС

13,2*

5,3

9,7*

13,2*

Япония

18,2

5,3

— 1,5***

1,7

Китай

16,9

10,0

6,8

0,1

Индия

6,9

12,6

5,8

0,4

Бразилия

11,4

13,7

7,3

0,4

ЮАР

17,9

7,7

4,7

3,7

Россия

 

 

 

Турция

10,8

9,6

7,4

1,9

Мексика

19,8

8,3

6,6

0,6

Саудовская
Аравия

52,6

4,9

4,9

26,6

*Только Германия (при расчете отношения экспорта к ВНД берется только экспорт вне ЕС)
**2010г.
***Знак «-« означает превышение оттока ранее ввезенного капитала над его притоком
****Оценка
Рассчитано по: World Bank. World Development Report 2013. Washington, 2012. P.372-373;
WTO. World Tariff Profiles 2012. Geneva, 2012. P. 5-10; www.data.worldbank.org/indicator

Последствия глобализации национальной экономики: пример России

Глобализация несет для национальной экономики положительные, отрицательные и двоякие последствия. К первым следует отнести рост возможностей для ускорения экономического роста, ко вторым — искажение экономического развития страны, к третьим — усиление ее зависимости от конъюнктуры глобальной экономики.

Ускорение экономического роста у стран — активных участников глобализации происходит потому, что они могут сильнее использовать свои преимущества на мировом рынке. Это вытекает из концепций международного разделения труда и международного движения экономических ресурсов, а также теории международной конкурентоспособности страны (см. гл.2). В соответствии с их выводами, больше всего от глобализации выигрывают страны с открытой экономикой и как доказательство приводится высокая корреляция между открытостью экономики и темпами экономического роста. Но эту корреляцию можно рассматривать по другой логике — высокие темпы роста национальной экономики обычно сопровождаются повышением ее меж­дународной конкурентоспособ­ности и поэтому она может все больше открываться. Самая передовая экономика XIXв. — британская — была и самой открытой, а старавшиеся догнать ее американская и германская экономики имели импортные пошлины на готовые изделия в размере нескольких десятков процентов, которые они снижали лишь по мере роста своей международной конкурентоспособности.

Искажение экономического развития страны может происходить из-за опережающего развития в ней под влиянием внешнего спроса отнюдь не самых передовых (но конкурентоспособных на мировом рынке) отраслей, в результате чего уровень экономического развития страны может даже понижаться, а от глобализации выигрывают лишь связанные с этими отраслями слои населения и регионы (экономическая теория называет это «голландской болезнью»), ярким примером чего является Россия, чья обрабатывающая промышленность и особенно машиностроение выпускает меньше продукции, чем в советское время, однако доходы наиболее богатых 20% населения, особенно самого верхнего 1%, неизмеримо выше, чем раньше, а Тюменская и Сахалинская область резко оторвались от остальных субъектов федерации по производству ВВП на душу населения, и все это во многом за счет экспорта сырья и особенно топлива.

Что касается конъюнктуры глобальной экономики, то мировые экономические кризисы обычно сильнее тормозят развитие стран — активных участников глобальной экономики, хотя в годы улучшения глобальной конъюнктуры их доходы быстро возрастают. Говоря по-другому, экономика становится менее зависимой от внутренней конъюнктуры и более зависимой — от внешней. Так, в последние два десятилетия все экономические кризисы приходили в Россию извне, хотя в период мирового экономического подъема (в прошлое десятилетие) над Россией пролился «золотой дождь» экспортных доходов.

Негативные последствия особенно актуальны для менее развитых стран, для кото­рых главной целью экономической политики является повышение уровня экономического разви­тия и поэтому они стремятся развивать передовые и новые для них, но часто неконкурентоспособные в условиях глобализации отрасли, в том числе методами протекционизма. Протекционизм для защиты от негативных последствий глобализации используют и развитые страны для защиты своих передовых отраслей, конкурирующих с другими развитыми странами (примером может быть авиакосмическая промышленность США), так и для защиты своих традиционных отраслей, конкурирующих с менее развитыми странами (примером может быть сельское хозяйство ЕС).

В результате экономические интересы страны требуют от нее в условиях глобализации нахождения оптимального баланса между протекционизмом и открытой экономикой. Рассмотрим эту дилемму на примере России последних двух десятилетий.

Открытие российской экономики произошло после ликвидации государственной монополии на внешнюю торговлю и установления свободы движения граждан и капитала между Россией и внешним миром. В 2011г. среднеарифметический уровень импортных пошлин в России составлял 9,4% (т.е. был ниже уровня остальных стран БРИКС, кроме ЮАР с ее более открытой экономкой), импорт и экспорт капитала не требовал разрешений (кроме некоторых закрытых и ограниченных для иностранного капитала отраслей и сфер, что практикуется большинством стран мира), российские граждане могли свободно выезжать из страны, валютные ограничения сводились лишь к требованию обязательной репатриации экспортной выручки в Россию, причем без обязательной продажи этой выручки внутри страны.

По различным оценкам, рост российского экспорта из-за повышения мировых цен на энергоресурсы, материалы и полуфабрикаты добавлял в прошлом десятилетии к ежегодному экономическому росту России еще 1,5-3,5%. В условиях сузившегося (по сравнению с советскими временами) внутреннего спроса на энергоносители, металлы, лесные товары, удобрения и другие химические товары, а также на вооружения экспорт оказался спасительным для сохранения и даже развития этих отраслей. Иностранные производители смогли наладить в России выпуск многих качественных потребительских и в меньшей степени — инвестиционных товаров. К тому же невысокий уровень конкуренции в России был бы еще ниже, если бы не воздействие на нее со стороны иностранных товаров и услуг, ввозимых или про­изводимых на месте (сейчас с прямым вызовом иностранной конкуренции сталкиваются 40% российских фирм). Наконец, российская экономика испытала бы еще больший дефицит ра­бочей силы, если бы не ее приток из бывших советских республик, а российская кредитная система, особенно в годы бума, не может обойтись без иностранных кредитов. Да и инновации в России, как и в большинстве стран мира, во многом базируются на притоке знаний из-за рубежа.

С другой стороны, быстрое открытие российского рынка для иностранного им­порта обернулось сворачиванием целого ряда отраслей, особенно в обрабатывающей промышленности (сельхозмашино­строение, авиастроение, производство промышленного оборудования и многие другие), в ре­зультате чего структура российской обрабатывающей промышленности деградировала. Свобода ввоза и вывоза капи­тала обернулась офшоризацией российского капитала, когда в условиях слабой защиты прав собственности (в основном от произвола государственных органов) в самой России многие российские фирмы предпочитают оформлять права на свой капитал в офшорных центрах и вывозить его туда и обратно по мере необходимости. Наконец, приток иностранной рабочей силы, в основном малоквалифицированной, не способствовал повышению уровня квалификации, производительности труда и заработной платы в стране.

Экспортная квота у России, как видно из таблицы 1, выше, чем у остальных стран БРИКС, кроме ЮАР. Однако все это по преимуществу сырьевой экспорт, и в результате он подвержен сильным колебаниям конъюнктуры мирового рынка, которые намного сильнее, чем колебания мировых цен на готовые изделия, особенно наукоемкие.

При этом надо учитывать, что налоговые поступления внешнеэкономического сектора (особенно вывозные пошлины на углеводороды) составляют треть доходов российского консолидированного бюджета. К тому же во многих экспорториентированных отраслях России внешний рынок уже подменяет внутренний, отдавая эти отрасли (нефтяную и газовую, металлургию, выпуск удобрений) скорее во власть внешней, а не внутренней конъюнктуры. Это заметно и в финансовом секторе, где половина сделок на фондовом рынке приходится на иностранных резидентов, а половина долгосрочных кредитов — на иностранные банки. Подобная ситуация говорит о необходимости усиления значения для такой крупной экономики, как Россия, не столько внешнего, сколько внутреннего рынка. Больший протекционизм (скорее не тарифный, а в косвенный в виде господдержки) по отношению к отечественным, особенно современным, отраслям может способствовать их модернизации и, в конечном счете, повышению их конкурентоспособности и на этой основе — диверсификации российского экспорта за счет наукоемких товаров. Этому способствовала бы и модернизация финансового сектора за счет повышения монетизации экономики, а также усиление защиты прав собственности в нашей стране.

В ходе восемнадцатилетнего процесса вступления во Всемирную торговую организацию Россия постепенно повышала свою конкурентоспособность и одновременно снижала уровень импортных пошлин. Поэтому ее вступление в ВТО в 2012 г. ведет лишь к незначительному и постепенному снижению средневзвешенных импортных пошлин в ближайшие годы (примерно в полтора раза к концу восьмилетнего переходного периода, т.е. к 2020 г.). Однако для некоторых товаров снижение пошлин существеннее (например, для самолетов, грузовиков, мяса, молочной продукции), хотя примерно по 20% ставок таможенного тарифа у России есть свобода рук (ставки по этим товарам не связаны обязательствами перед ВТО). По мнению экспертов РАН, участие в ВТО прибавит России 1 процентный пункт прироста ВВП в годы подъема и увеличит спад на 1 процентный пункт в годы кризиса.

Теоретические аспекты глобализации

В экономической теории активно, с участием всех ее основных направлений, дебатируется глобализации развитых и особенно менее развитых стран.

Неоклассический и особенно неолиберальный подход к глобализации менее развитых стран базируется на фундаментальной идее: менее развитым странам нужно перестраивать свою экономику по образцу развитых стран. Но претворение в жизнь этой идеи идет с частыми провалами и поэтому вызывает особое внимание теоретиков глобализации. Данная идея в виде набора рекомендаций по проведению реформ в менее развитых странах осуществляется прежде всего через международные экономические организации — вначале это был набор под названием «ва­шингтонский консенсус», а затем под названием «поствашингтонский консенсус».

Вашингтонский консенсус (общий взгляд на пути решения проблем менее развитых стран со стороны Международного валютного фонда и Всемирного банка, базирующихся в Вашингтоне) возник в 1980-1990-е гг. вначале как набор рецептов для решения долговых проблем этих стран. Предоставляя свои займы, МВФ и ВБ рекомендовали менее развитым странам в качестве условий получения внешних займов открывать свою экономику внешнему миру, повышать уровень свободы своих экономических агентов, обеспечивать макроэкономическую стабильность на базе жесткой фискальной и монетарной политики, а также приватизировать госсобственность. Однако в ряде стран рекомендованные вашингтонским консенсусом реформы если и усилили глобализацию национальных экономик, то не повысили их уровень экономического развития (примером может быть Россия с ее экономической катастрофой 1990-х гг.). Позже, в ходе попыток скорректировать провалы вашингтонского консенсуса, он начал превращаться в поствашингтонский консенсус, в котором, помимо прежних рекомендаций, подчеркивается важность для менее развитых стран поддерживать и развивать институты для проведения указанных реформ (не­коррумпированные и ответственные институты исполнительной, судебной и законодательной власти), а также уделять больше внимания экономическому росту и общественному благосостоянию.

Критика вашингтонского консенсуса характерна прежде всего для неокейсианцев и неомарксистов. Видный представитель неокейнсианства, американский лауреат Нобелевской премии Джозеф Стиглиц (р.1943) в предисловии к своей книге «Глобализация: тревожные тенденции» писал: «Я продолжаю верить в то, что глобализация, т.е. устранение барьеров на пути свободной торговли и более тесная интеграция национальных экономик, может быть доброй силой, и в то, что в ней заложен такой потенциал развития, который способен улучшить жизнь всех жителей Земли, в том числе и тех, кто сейчас беден. Но я также уверен, что для осуществления этой задачи необходимо пересмотреть механизмы управления глобализацией как в сфере международных торговых соглашений, играющих столь важную роль в устранение торговых барьеров, так и в области политики по отношению к развивающимся странам»[1]. Он подчеркивает, что проблема не в глобализации, а в том, как она осуществляется, критикуя приверженность международных экономических организаций вашингтонскому консенсусу. Стиглиц указывает, что менее развитым странам нужны не модели, разработанные в развитых странах, а политика, обеспечивающая «устойчивый, справедливый и демократический рост. В этом основа развития»[2]. Развивая мысль Стиглица об искажении глобализацией развития ряда стран, польский экономист Гжегош Колодко (р.1949) указывает, что это прежде всего «огромное, выходящее за границы социального и экономически приемлемого материальное расслоение — между регионами, странами, социально-профессиональными группами, индивидами»[3], а также между отраслями национальной экономики, одни из которых выигрывают от глобализации, другие проигрывают, причем среди проигравших могут быть те, которые могли бы повысить уровень экономического развития своей страны.

Неомарксистское направление в теории экономической глобализации представлено в первую очередь Иммануэлем Валлерстайном (р.1930), теория периферийной экономики которого базируются на тезисе французского историка Фернана Броделя (1902-1985) о мирах-экономиках, т.е. о мировой экономике как о наборе относительно самодостаточных с экономической точки зрения групп стран, но особенно на тезисе Розы Люксембург (1871-1919) о капитализме как мировой системе, в которой развитие передовых стран происходит за счет эксплуатации остальных. По мнению Валлерстайна, в этом суть глобальной экономики, которую он называет «мировой системой (миросистемой, мир-системой, англ. world-system)». Нынешняя «миросистема» состоит из трех групп стран — эксплуататорского «центра», эксплуатируемой «периферии» и располагающейся между ними «полупериферии», которую эксплуатирует «центр», но которая одновременно сама эксплуатирует «периферию». Валлерстайн относит СССР и Россию к полупериферийным экономикам[4]. Он также считает, что современная миросистема находится в процессе перехода к новой системе, контуры которой будут видны лишь через 25-50 лет, а его сторонники полагают, что это может быть система из нескольких центров, которые в дополнение к нынешнему «центру» возникнут на месте «полупериферии», причем не обязательно беря за образец западные экономические модели.

Критика вашингтонского, а затем поствашингтонского консенсуса привела к появлению со стороны менее развитых стран во главе с Китаем «пекинского консенсуса». Основные его идеи в том, что и макроэкономическую стабилизацию, и высокие темпы роста возможно обеспечить при ведущей роли государства в экономике, упоре на первоочередное развитие промышленности, последовательной борьбе с бедностью и повышенном внимании к науке и образованию. Иными словами, пекинский консенсус подчеркивает значение китайского опыта модернизации и может рассматриваться как одно из направлений эволюции поствашингтонского консенсуса

Помимо Валлерстайна, и другие экономисты рассматривают перспективы глобализации. Так, гипо­теза политической трилеммы глобальной экономикиамериканского экономиста и политолога Дани Родрика (р.1957) основывается на идее, что хотя полная глобализация часто мыслится как (а) глобальный рынок без глобального правительства, но в реальности она несовместима с (б) национальными суверенными государствами и, соответственно, (в) их различной экономической политикой (которая, в свою очередь, обусловлена различными национальными экономическими моделями). По его мнению, вытекающие из дифференциации национальных экономических моделей различия в национальных институтах оборачиваются серьезными трансакционными издержками для нерезидентов в чужой стране, что не позволяет глобализации быть полной. Лишь отказ от суверенитета и самостоятельной экономической политики, точнее, ориентация этой политики на экономическую глобализацию (интеграцию в мировое хозяйство любой ценой), позволяет национальным экономикам стать полностью глобализированными (интегрированными). Подобное, по его мнению, возможно только в рамках продвинутых интеграци­онных объединений, прежде всего ЕС, да и там этот процесс займет десятилетия. Поэтому Родрик делает вывод о нецелесообразности стремления к полной глобализации мировой экономики, предлагая вместо этого сосредоточиться на глобальном регулировании экономических отношений между странами, исходя из того, что сейчас и в обозримом будущем страны, а не международные организации (прообраз глобального правительства) будут оставаться главными субъектами мировой экономики. «Нам нужны правила дорожного движения, которые помогут автомобилям разного размера и формы и движущимися с ме­няющейся скоростью прокладывать себе дорогу среди других автомобилей, а не устанавливать для всех единственный тип и скорость автомобиля»[5].

2.Постиндустриализация
Основы постиндустриализации

Основная часть истории человечества приходится на традиционное (доиндустриальное) общество, для которого характерно преобладание первичного сектора в экономике (сельское и лесное хозяйство, охота и рыболовство), который до сих пор доминирует в хозяйстве наименее развитых стран. Процесс индустриализации, начавшийся в первой половине XIXв. в странах Запада и постепенно охвативший большинство стран мира привел к тому, что главным сектором индустриализированной экономики стал вторичный (промышленность, строительство, электро-, газо- и водоснабжение). С середины ХХв. в экономике вначале развитых, а затем и остальных стран началось быстрое увеличение доли третичного сектора (услуги). Этот процесс перехода от индустриального стадии к постиндустриальной называется постиндустриализацией. Некоторые развитые страны, возможно, уже находятся на этой стадии.

Быстрый рост третичного сектора происходит прежде всего за счет социальной и финансовой сфер. К социальной (точнее, социально-культурной) сфере относят науку, образование, информационно-коммуникационные услуги, а также здравоохранение, физкультуру и спорт, туризм и индустрию отдыха, культуру и искусство, социальное обеспечение, жилищно-коммунальное хозяйство. Что касается финансовой сферы, то к ней примыкают также деловые услуги (консалтинг, лизинг и др.).

В традиционном обществе главными экономическими ресурсами были люди (труд) и природные ресурсы (земля), прежде всего сельскохозяйственные угодья, а экономические отношения строились вокруг владения и использования земли и труда. В индустриальном обществе главным ресурсом стал реальный капитал, и поэтому экономические отношения здесь строятся на базе владения и использования этого капитала. В постиндустриальном обществе основными ресурсами являются знания и финансовый капитал.

Знания вырабатываются наукой, распространяются через информационно-коммуникационные технологии (ИКТ) и закрепляются через образование. Знания, имеющиеся у трудовых ресурсов, образуют человеческий капитал(этот термин в широком значении включает также здоровье и условия жизни).

Что касается финансового капитала, то теоретики постиндустриального общества не предполагали более быстрый, чем на индустриальной стадии, рост финансовой сферы в постиндустриализирующемся мире, который мы наблюдаем в последние десятилетия. Можно предположить, что это происходит из-за того, что предложение капитала как эко­номического ресурса растет, но спрос на реальный капитал в постиндустриализирующихся и особенно постиндустриализированных странах растет медленно (активная индустриализация в них уже прошла), и поэтому все большая часть нового капитала остается финансовым капиталом и не превращается в реальный т.е. происходит финанциализация экономики.

Показатели постиндустриализации национальной экономики

Уровень постиндустриализации национальной экономики определятся набором пока­зателей. Вот некоторые из них: структура ВВП по производству, размах НИОКР, масштабы доступа населения к информации, уровень его образования, масштабы финансового капитала (см. табл.2).

Табл.2

 

Некоторые показатели постиндустриализации

 

Соотношение трех секторов, в процентах от ВВП

Расходы на НИОКР, в процентах к ВВП

Численность пользователей интернета, на 100 чел. населения

Продолжительность обучения одного взрослого, лет

Финансовый капитал (облигации, акции и банковские активы), в процентах к ВВП

США

1:20:79

2,8

74

13,1

424

Германия

1:28:71

2,8

83

11,8

325

Япония

1:29:73

3,4

74

11,6

550

Китай

10:46:43

1,5

34

8,2

252*

Индия

18:27:55

0,8

8

5,1

252*

Бразилия

6:25:69

1,1

41

7,5

149**

ЮАР

3:31:66

0,9

12

8,6

117****

Россия

5:33:62

1,3

43

11,5

104***

*В целом по менее развитым странам Азии, кроме Ближнего и Среднего Востока
**В целом по Латинской Америке
***В целом по СНГ и не входящим в зону евро странам ЦВЕ
****В целом по Африке южнее Сахары
Составлено по: ЮНИДО. Доклад о человеческом развитии 2013. Москва, с.170-189; IMF. Global Financial Stability Report. April 2013. Statistical Appendix. P.11; The World Bank. World Development Report 2013. Washington, 2013. P.348-350.

Таблица 4.2 демонстрирует неплохой уровень постиндустриализации России. По ряду показателей он выше, чем в остальных странах БРИКС, но в целом ниже, чем в ведущих развитых странах.

Воздействие постиндустриализации на национальную экономику

Это воздействие многогранно и в целом позитивно. Постиндустриализация приводит к тому, что люди все меньше связаны с физически тяжелым и/или монотонным трудом, все больше — с творческим трудом и при этом их доходы выше. А ведь конечная цель экономики — повышение общественного благосостояния. Тем не менее, как всякий большой процесс, постиндустриализация порождает проблемы — деиндустриализацию, не всегда эффективную отдачу от НИОКР, недостаточную защиту информации, неадекватное качество образования, а также перенакопление финансового капитала.

Обратимся вначале к проблеме деиндустриализации. Постиндустриализация, также как до этого индустриализация, меняет отраслевую структуру национальной экономики. Переход к предыдущей стадии — индустриальной — не вызывал сворачивания главного тогда первичного сектора, который тоже, пусть с задержкой, индустриализировался, и в результате меньшее количество работников в первичном секторе стало производить намного большее количество продукции. Переход к следующей стадии — постиндустриальной — также сопровождается постиндустрализацией прежде главного вторичного сектора: растет наукоемкость многих отраслей промышленности и строительства, повышается их информационно-коммуникационное обеспечение, растет уровень образования их работников. Одновременно, как и на предыдущей стадии, идет отказ от выпуска простых продуктов (тогда растениеводческой продукции, теперь металлов, базовой химии, простого оборудования, несложных готовых изделий) и происходит специализация развитых стран на более сложной продукции за счет импорта более простой из тех менее развитых стран, которые приступают к индустриализации (Индия) или находятся в ее разгаре (Китай).

Но если сворачивание простых производств во вторичном секторе не сопровождается адекватным наращиванием более сложных, то происходит деиндустриализация страны. В американской экономике произошло вымывание из промышленности целых отраслей за счет замещения их импортной продукцией, в том числе произведенной на зарубежных филиалах американских ТНК, но темпы замещения простой и среднего уровня сложности продукции не сопровождались адекватным наращивание выпуска американской наукоемкой продукции. Еще разрушительнее этот процесс шел в 1990-е гг. в России, где сворачивание простых и средних по сложности производств сопровождалось сворачиванием также выпуска сложной продукции. Вероятно, решением этой проблемы является реиндустриализация, т.е. более активное развитие промышленности в странах, прошедших стадию индустриализации. При этом реиндустриализация этих стран означает не просто восстановление в них производства простых и средних по сложности промышленных изделий, а превращение этого производства в наукоемкое и высокопроизводительное. Примером может быть автомобильная промышленность и в целом машиностроение Германии, которое не сворачивалось, а становилось все более сложным.

Рост расходов на НИОКР положительно действует на экономический рост –изобретения (точнее, инновации,т.е. внедренные в хозяйственную жизнь новые продукты и технологии) поддерживают его, стимулируя предложение новой продукции. Поэтому по мере повышения уровня постиндустриализации страны в ней обычно растут расходы на НИОКР по отношению к ее ВВП. Однако проблема заключается в том, с какой скоростью наращивать расходы на НИОКР. С одной стороны, они должны сопровождаться хорошей отдачей в виде предложения новых знаний, с другой — это предложение должно соответствовать спросу на знания в стране. Примером первого аспекта проблемы является Япония, в которой повышение расходов на НИОКР не обеспечило стране в последние два десятилетия хорошие для развитой страны темпы. Предположительно, это произошло из-за того, что рост расходов на НИОКР не привел к скачку инноваций — занимая 4-е место мире по этим расходам (по отношению к ВВП), страна занимает лишь 25-место в международном индексе инноваций (International Innovation Index). Примером второго аспекта может быть Россия, в которой из-за ее экономической модели — олигополистический капитализм — невысок уровень конкуренции, что тормозит тягу отечественных предпринимателей к инновациям, а в результате их спрос на результаты отечественных НИОКР и их финансирование НИОКР невысок.

Информационно-коммуникационные технологии упрощают и удешевляют доступ к информации. Это снижает трансакционные издержки экономических агентов. Однако во многих случаях доступность информации приводит к снижению ее защиты. Проблема эта не нова, но из-за обилия и доступности информации в постиндустриальном обществе она получила больший размах. Прежде всего это нарушение прав интеллектуальной собственности. Новые индустриальные страны активно копируют патенты развитых стран, воспроизводят без их разрешения произведения массовой культуры, а студенты во всех странах активно прибегают к плагиату. С одной стороны, это еще больше снижает их трансакционные издержки, с другой — снижает доходы разработчиков новых знаний, особенно в развитых странах, откуда и идет основной поток информации.

Образование становится все более массовым, что является бесспорным благом. Даже в самых отсталых государствах большинство населения умеет читать и писать — в наименее развитых странах грамотно около 60% взрослого населения и лишь в наиболее отсталых африканских странах этот показатель опускается ниже 30-40%. Однако качество образования часто не устраивает общество — доля удовлетворенных состоянием образования составляет в ведущих развитых странах от 55% (Япония) до 75% (Канада), в странах БРИКС еще ниже — от 38% (Россия) до 75% (Индия). Правда, можно предположить, что невысокий уровень удовлетворения в Японии и России уровнем образования — это следствие не столько снижения этого уровня в этих двух странах, сколько отставания образования от выросших требований их обществ. Косвенно это подтверждается высокой оценкой (5-е место в мире) знаний японских школьников последних классов в ходе международного тестирования и весьма низкой международной оценкой знаний индийских школьников (хотя индийское общество оценивает их высоко).

Финанциализация дает обществу обилие свободного капитала, широкие возможности использовать его не только на экономические, но и на социальные нужды общества (социальные трансферты, социально-ориентированные отрасли), а также позволяет активно экспортировать и импортировать капитал. Но одновременно финансовый капитал из-за своего быстрого роста приобретает все большую самостоятельность, отрываясь от движения реального капитала. Глубинной причиной возросшей финанциализации является переход развитых стран от индустриальной стадии к постиндустриальной с ее меньшим спросом на инвестиции в реальный сектор и растущей отсюда угрозой его перенакопления в финансовом секторе. Из других причин роста самостоятельности финансового капитала отметим либерализацию финансов (она наиболее ярко проявляется в секьюритизации, то есть расширении видов и масштабов выпуска ценных бумаг вследствие более либеральных правил их регулирования) и глобализацию финансового капитала (все более свободное перемещение его по территории земного шара вследствие либерализации экономики почти всех государств мира). Так, в результате глобализации финансового капитала в России перед последним мировым экономическим кризисом около половины всех сделок с ценными бумагами на фондовой бирже приходилось на иностранных покупателей и одна треть долгосрочных кредитов российским компаниям обеспечивалась зарубежными кредиторами. С одной стороны, это смягчало нехватку национального финансового капитала, с другой — усиливало зависимость от притока иностранного финансового капитала, с третьей стороны — способствовало росту и доходности финансового капитала в странах-экспортерах этого капитала за счет расширения возможностей его использования за рубежом, в том числе за счет спекулятивных операций (например, выгодной для него разницей в национальных процентных ставках и курсах ценных бумаг и валют). Еще раз упомянем, что финансовый капитал слишком оторвался от реального в результате его перенакопления капитала в ряде стран и регионов мира. Доказательством может служить то, что экономические кризисы все чаще начинаются как финансовые, что рынки капитала слишком подвержены спекуляции, что зарплаты работников финансового сектора превосходят зарплаты в реальном секторе.

3.Либерализация

В последние десятилетия роль государства в национальной экономике, особенно развитых стран, снижалась. Причины, которые в прошлом веке заставили государство усилить свои позиции в хозяйственной жизни, ослабевали. А ведь государственное регулирование экономики (государственное вмешательство в экономику) на протяжении большей части ХХ в. (с начала Первой мировой войны до 1980-х гг.) лишь нарастало — росли госрасходы, возрастали размеры госсектора. Это происходило по двум фундаментальным причинам, как учит экономическая теория — из-за провалов рынка и необходимости соблюдения «правил игры». Немаловажной, но преходящей причиной было соревнование с социалистической экономической системой.

Но «провалы правительства» в развитых странах из-за чрезмерных госрасходов (вспышка инфляции в 1970-1980-е гг., финансовый кризис в ряде стран ЕС из-за роста госдолга), невысокая эффективность госсектора и крах социалистической системы с ее сильным госрегулированием породили в конце ХХ-ХХI вв. противоположную тенденцию — к ослаблению масштабов госрегулирования. От госрасходов требуют сокращения (по крайней мере, относительно ВВП), национализация сменяется приватизацией. Процесс уменьшения государственного регулирования хозяйственной деятельности называется либерализацией экономической деятельности (дерегулированием).

Однако данная тенденция в мировой экономике идет не прямолинейно — борьба с последним экономическим кризисом вновь усилила госрегулирование экономики, а главное — в экономике есть сферы, где трудно уменьшить роль государства (это прежде всего социально-культурная сфера).

Внутриэкономическая либерализация

В развитых странах доля госрасходов в ВВП после длительного роста (в 1870г. она составляла 8%, в 1913г. — 9%, 1920г. — 15%, 1937г. — 21%, 1960г. — 18%, 1980г. — 44%) постепенно стабилизировалась (в 1990г. — 46%, 2000г. — 44%), если судить по среднеарифметическому показателю госрасходов в ВВП шести ведущих развитых странах. В нашем столетии эта доля сокращалась, затем подскочила во время последнего экономического кризиса (до 46% по семи ведущим развитым странам в 2009г.), но потом вновь стала уменьшаться (до 43% в 2013г. и, по прогнозу МВФ, до 41,5% в 2018г.). Тенденция к стабилизации госрасходов (хотя она сопровождается их снижением во время подъема и ростом во время кризиса) объясняется невозможностью сокращения основной части госрасходов развитых стран — в их бюджетах две трети расходов приходятся на социально-культурную сферу, которая вырабатывает главный для этих стран капитал — человеческий. Сокращение госрасходов здесь возможно через приватизацию части госсектора, снижение расходов на госуправление и оборону.

Активнее либерализация шла в странах с переходной экономикой. В них госрасходы резко снижались в конце прошлого века, но и они стабилизировались в нынешнем веке. Например, в России доля госрасходов по отношению к ВВП сократилась с 76 до 31% за 1992-2006гг., возросла во время последнего экономического кризиса (до 41%) и вновь стала уменьшаться (по прогнозу МВФ, до 34% в 2018г.). Правда, в некоторых переходных экономиках доля госрасходов постепенно растет (в Китае в нашем веке — с 18 до 23% к 2018г.), но это следствие их до сих пор очень низких расходов на социально-культурную сферу. В остальных группах менее развитых странах госрасходы в основном стабилизировались.

Госрасходы (наряду с размерами госсектора) — важный, но не единственный показа­тель госвмешательства в экономику. Весьма важна степень свободы предприни­мательства от государственного вмешательства (право фирм использовать экономические ресурсы для производства и сбыта товаров по собственному выбору). Судя по всему, уровень госвмешательства в частный бизнес в целом по миру не нарастает или снижается. По данным международной аудиторской компании PriceWaterhouseCoopers, уровень налогообложения фирм в 179 странах мира в целом с 2004г. по 2011г. снизился с 54 до 46% их прибыли (хотя в России он повысился до 54% из-за повышения ставки платежей фирм в Пенсионный фонд РФ). По данным Doing Business, во всех охваченных этим ежегодником 185 странах степень госрегулирования с 2005 по 2013гг. уменьшалась или оставалась прежней, но не нарастала (у России 112-е место, т.е. несколько ниже среднего, в основном из-за слабой защиты прав собственности, сложности получения разрешений на строительство, подключения к электросетям, выхода на внешний рынок, хотя показатели регистрации собственности, налогового администрирования, сложности процедуры банкротства неплохи, а показатель судебного принуждения к выполнению контрактов отличен — 11-е место в мире).

Каковы перспективы внутриэкономической либерализации в мире? Вероятно, трудно ожидать заметного снижения госрасходов — этому мешает растущая потребность постиндустриального общества в человеческом капитале, которую домохозяйства и тем более фирмы полностью обеспечить не в состоянии. Скорее, либерализация национальных экономик будут и дальше идти по пути уменьшения государственного регулирования деятельности частного бизнеса, т.е. увеличения свободы предпринимательства.

Внешнеэкономическая либерализация

Что касается внешнеэкономической либерализации, то она является предпосылкой глобализации — без подобной либерализации глобализация национальных экономик была бы невозможна. Поэтому показателями (скорее, результатами) внешнеэкономической либерализации являются те же, что у глобализации (см. табл.1).

В развитых странах внешнеэкономическая либерализация началась раньше внутриэкономической — еще в 1950-1960-е гг. и продолжается до сих пор. В менее развитых странах она началась позже и уровень либерализации здесь ниже. Причина в их более низкой международной конкурентоспособности, что заставляет менее развитые страны поддерживать протекционистские ограничения на более высоком уровне. Поэтому перспективы внешнеэкономической либерализации в мире будут все больше зависеть от того, насколько будет повышаться уровень конкурентоспособности ведущих менее развитых стран — БРИКС, Мексики, Аргентины, Турции, Ирана, Индонезии и других.

Другим важным моментом внешнеэкономической либерализации является постепенная замена национального госрегулирования частного бизнеса наднациональным. Это усиление глобального экономического регулирования для всех стран мира, а для стран-участниц интеграционных объединений это также рост регулирования на уровне этих объединений. Примером может быть внешнеэкономическое регулирование в России.



[1] Цит. по: Стиглиц Дж.Ю. Глобализация: тревожные тенденции». Пер. с англ. М., 2003. С. 7. [2] Там же. С.289.

[3] Цит. по: Колодко Г.В. Мир в движении. Пер. с польск. М., 2009. С.160.

[4] Валлерстайн И. Анализ мировых систем и ситуация в современном мире. Пер.с англ. М., 2001. С.14.

[5] Цит. по: Rodrik, Dani. The Globalization Paradox. Democracy and the Future of the World Economy.New York, London. 2011. Р.243.

 

 

возможности для повышения конкурентоспособности национальной экономики (на примере сектора ИКТ) – Информационно-аналитическая система Росконгресс

Автор: Степанова Е.С.

Обмен передовым опытом и эффективными механизмами решения тех или иных социально-экономических проблем становится в настоящее время актуальным вопросом повестки дня, как на уровне государственного управления, так и на уровне компаний. Кооперация и партнерство являются тенденциями, определяющими экономику XXI века, характеризующуюся рядом исследователей как экономика объединений, коалиций и партнерств, где особенно важен сетевой принцип организации взаимодействия экономических субъектов [11, с. 27]. Внимание к логике создания и развития партнерств не только ученых, но и практиков государственного управления, а также представителей бизнеса подтверждается выделением вопросов партнерства в ключевые темы отдельных сессий Петербургского международного экономического форума — 2019 (например, сессия «Партнерство и обмен опытом: новые источники энергии развития»).

Процессы обмена опытом тесно взаимосвязаны с широко используемым в настоящее время термином «лучшие практики» (в англоязычной терминологии — good practices, «хорошие практики»). Лучшая практика (передовой опыт) — это формализация уникального успешного практического опыта [7]. Лучшие практики представляют собой механизмы решения тех или иных социально-экономических проблем на уровне региона, компании, сообщества, которые были апробированы и успешно внедрены в данном субъекте хозяйственной жизни, в результате чего проблема была решена, а способ ее решения обладает потенциалом тиражирования.

Выявление и распространение «лучших практик» является сложным процессом, который можно декомпозировать на несколько важнейших проблем [9]: выявление и аккумулирование лучших практик, передача лучших практик между регионами, обмен удачными практиками между компаниями, вовлечение бизнеса, органов власти, населения в целом в практику партнерства и обмена опытом. На уровне компаний одним из эффективных механизмов обмена опытом является межфирменная кооперация или взаимовыгодное сотрудничество независимых компаний для получения доступа к тем или иным недостающим ресурсам и / или для совместного достижения определенных целей. Следует отметить, что наиболее распространенной формой межфирменной кооперации является стратегический альянс.

Эффективная межфирменная кооперация положительно воздействует на конкурентоспособность национальной экономики. Рассмотрим данную взаимосвязь на примере сектора информационнокоммуникационных технологий (ИКТ). В силу высокой наукоемкости продукции данного сектора, использование стратегии кооперации является для информационно-коммуникационных компаний механизмом получения недостающих ресурсов (технологий, ноу-хау и др.) [16, 17]. Среди ключевых характеристик данного сектора: высокий уровень географической концентрации рынка [3], существенная роль на рынке нескольких «системообразующих» компаний [6], концентрирующих в своих руках крупные доли дохода отрасли (Microsoft, IBM, Apple, Google и др.) при сохранении, тем не менее, значимости средних и даже мелких компаний, что приводит компании к кооперации на международном уровне (как правило, в форме международных стратегических альянсов — МСА).

Ряд современных тенденций развития сектора ИКТ (таких, как развитие технологий обработки «Больших данных», «Интернета вещей», облачных технологий, Искусственного интеллекта) повышает склонность компаний сектора к межфирменной кооперации. При успешном развитии стратегии кооперации компания получает доступ к дополнительным материальным и нематериальным ресурсам (в том числе «лучшим практикам»), способствующим укреплению ее конкурентной позиции. В свою очередь, конкурентоспособность фирм формирует конкурентоспособность отрасли, что является фактором международной конкурентоспособности страны.

Из успешности отдельных компаний, конкурирующих на международных рынках, складывается конкурентоспособность отраслей (мезоуровень конкурентоспособности) и национальной экономики в целом (макроуровень конкурентоспособности) [10, с. 104-217; 4; 8]. Связь повышения конкурентоспособности национальной экономики и активности компаний того или иного сектора по формированию международных стратегических альянсов (на примере сектора ИКТ, подсектор — разработка программного обеспечения (ПО)) была рассмотрена с использованием ряда методов анализа. На основе анализа годовой и квартальной отчетности ведущих компаний-разработчиков ПО России были выявлены все альянсы, созданные в период с 2000 г. или с момента создания компании по настоящее время (общее количество альянсов: 81).

Следует отметить, что сам феномен стратегического альянса как ключевого проявления межфирменной кооперации, обладая существенным потенциалом по развитию обмена опытом между компаниями, в то же время представляет определенные трудности для исследования и анализа в силу широты понимания альянса бизнесом. Так, многие компании относят в своей отчетности к альянсам / партнерствам, в том числе крупные торговые сделки.

По результатам регрессионного анализа (факторные признаки: ежегодное общее количество альянсов и ежегодное количество международных альянсов избранных компаний-разработчиков ПО РФ, ежегодное общее количество альянсов и ежегодное количество международных альянсов компанийпоставщиков компьютерных услуг РФ; результативные признаки: ежегодный объем экспорта ПО из России; ежегодный объем экспорта компьютерных услуг из России), можно сделать вывод о том, что интенсивность создания альянсов ИКТ-компаниями России оказывает непрямое (не непосредственное) влияние на экспортную выручку компаний сектора, что, по нашему мнению, связано с недостаточной репрезентативностью сопоставления статистики стратегических альянсов отдельных компаний с общими показателями сектора.

Следует отметить, что схожие результаты достигнуты при исследовании взаимосвязи количества альянсов финского сектора ИКТ с показателями результативности сектора. Схожий анализ [12] проведен по другим подсекторам сектора ИКТ (ИТ-услуги, телекоммуникации и др.). В то же время, рост числа альянсов и их качества в 2000-2017 гг. [12] оказал влияние на конкурентоспособность сектора ИКТ, что нашло отражение не только в росте позиции России в международных сопоставлениях (см. табл.), но и в непосредственной характеристике результативности сектора — росте экспорта услуг сектора, в первую очередь — в страны дальнего зарубежья (см. рис.).


Рис. Динамика экспорта ПО из России [15]

Таким образом, для адаптации «лучших практик» и вовлечения российских компаний в обмен опытом в формате стратегических альянсов на международном уровне, что способствует дальнейшему повышению конкурентоспособности отрасли ИКТ и, следовательно, окажет положительное влияние на конкурентоспособность национальной экономики, целесообразно формирование ряда рекомендаций. В частности, потенциалом обладает развитие кластерных инициатив на территории РФ, поскольку при развитии кластера происходит постоянное взаимодействие и обмен опытом посредством механизма межфирменной кооперации ключевых узкоспециализированных предприятий и сопутствующих организаций кластера. Так, зрелый кластер информационно-коммуникационных технологий Финляндии стал одним из факторов усиления и совершенствования механизмов межфирменной кооперации ИКТ-компаний Финляндии и их высокой эффективности для развития национальной экономики [13, 14].

Следует также отметить, что формирование и укрепление российских кластеров с сопутствующим эффектом одновременной кооперации и конкуренции (со-конкуренция) между участниками кластера выделяются в Дорожной карте «Устойчивый рост несырьевого сектора экономики России» (детальное обсуждение данной дорожной карты проводилось в том числе в рамках сессии «Войти в пятерку ведущих экономик мира. Решения для России» на ПМЭФ-2019) как один из приоритетов развития экономики России [2].

Потенциалом для развития межфирменной кооперации является участие России в ряде региональных интеграционных объединений (Евразийский экономический союз (ЕАЭС), Шанхайская организация сотрудничества (ШОС) и др.). Развитие интеграции и кооперации на уровне компаний из стран, входящих в данные объединения, способствует возникновению позитивного синергетического эффекта, когда выгоды от обмена опытом в российско-белорусских, российско-китайских и других альянсах компаний будут дополнительно усиливаться внешним фактором — развитием интеграционных связей между странами происхождения компаний-кооперантов. Так, сотрудничество России и Китая характеризуется стабильным расширением сфер взаимодействия и ростом числа совместных проектов. Ключевые формы российско-китайской кооперации — торговое, инвестиционное, экономическое и техническое сотрудничество, взаимодействие в таких стратегически важных областях, как инновации, образование, наука и техника.

Развитие интеграции на евразийском пространстве способствует использованию опыта создания и развития международных стратегических альянсов, так как активная интеграция на уровне компаний способствует более глубокому развитию региональной экономической интеграции. Более того, не только страны, входящие в ЕАЭС, но и более широкий круг стран-членов Содружества независимых государств (СНГ) обладает потенциалом по развитию корпоративной интеграции. Как отмечается экспертами Евразийского банка развития [1, с. 49], «корпоративная и формальная интеграция положительно влияет на усиление конкурентоспособности экономик постсоветских стран».

Для повышения эффективности обмена лучшими практиками и развития межфирменной кооперации на евразийском пространстве, целесообразным представляется формирование списка «надежных партнеров» для развития стратегических альянсов по различным секторам экономики или «биржи надежных партнеров» / «биржи проектов», включающей, в первую очередь, компании из стран ШОС, ЕАЭС, СНГ. В дополнение к вышесказанному в рамках ЕАЭС целесообразно создание органов (комиссий) по развитию межфирменной кооперации на евразийском пространстве.

Так, позитивным шагом в данном направлении является создание Евразийских технологических платформ как инструмента интеграции промышленной политики стран-участниц объединения. Стимулирование кооперации на основе технологических платформ может стать катализатором межфирменной кооперации компаний из стран-участниц евразийской интеграции и, следовательно, инструментом повышения конкурентоспособности экономики государств-членов интеграционного объединения [12].

В совокупности вышеуказанные меры могли бы создать более благоприятные условия для развития совместной деятельности и обмена опытом российских и иностранных компаний, и, что не менее важно, для повышения статуса отечественных предприятий в таких начинаниях. Для российских компаний важное значение имеет переход от роли канала доступа на рынок и источника ресурсов для более развитых фирм на роль полноценных партнеров по альянсам, начиная с торговых и маркетинговых партнерств, для того, чтобы перенимать опыт, в том числе в управлении альянсом, а также использовать преимущества межгосударственной интеграции для интенсификации корпоративных связей на пространстве Евразии и повышения конкурентоспособности ряда отраслей.

Таким образом, рост конкурентоспособности предприятий отрасли посредством развития у них стратегии кооперации и их успешного участия в международных стратегических альянсах становится через рост конкурентоспобности отрасли важным фактором развития и поддержания на высоком уровне конкурентоспособности экономики страны.

ЛИТЕРАТУРА

  • Абсаметова A.M., Винокуров Е.Ю., Джадралиев М.А. Интеграционные процессы в телекоммуникационном секторе стран СНГ. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.vinokurov.info/assets/files/EDB%20 Report%209%20Telecommunication%20rus.pdf (дата обращения 08.06.2019).
  • Войти в пятерку ведущих экономик мира. Решения для России. Информационно-аналитическая система Росконгресс. [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://roscongress.org/sessions/spief-2019-voyti-v- pyaterku-vedushchikh-ekonomik-mira-resheniya-dlya-rossii/translation (дата обращения 21.06.2019).
  • Воронцова Г.А. Основные факторы роста инфокоммуникационных технологий // T-Comm — Телекоммуникации и Транспорт. 2011. № 12. С. 23-25.
  • Гельвановский М.И. Методологические подходы к обеспечению конкурентоспособности международных интеграционных группировок в условиях глобализации // Евразийская экономическая интеграция. 2012.№ 1. С. 44-58.
  • Дорожная карта «Устойчивый рост несырьевого сектора экономики России». [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://stolypin.institute/wp-content/uploads/2019/06/dorozhnaya-karta_web-dlya-sayta.pdf (дата обращения 20.06.2019).
  • Капранова Л.Д. Рынки информационно-коммуникационных технологий в контексте финансовой глобализации // Финансовый журнал. 2010. № 1. С. 113-128.
  • Лучшие практики. Межрегиональная ассоциация экономического взаимодействия субъектов Российской Федерации «Дальний Восток и Забайкалье» (МАДВиЗ). [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://assoc.khv.gov.ru/expert-council/best-practics (дата обращения 20.06.2019).
  • Мерзлов И.Ю. К вопросу о содержании понятия «конкурентоспособность» // Ars Administrandi (Искусство управления). 2012. № 3. С. 5-14.
  • Партнерство и обмен опытом: новые источники энергии развития. Информационно-аналитическая система Росконгресс. [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://roscongress.org/sessions/spief-2019-partnerstvo-i- obmen-opytom-novye-istochniki-energii-razvitiya/discussion (дата обращения 21.06.2019).
  • Портер М. Международная конкуренция: конкурентные преимущества стран. М.: Альпина Паблишер, 2018. 947 с.
  • Современная трансформация мировой экономики: возможности и риски развития для России: коллективная монография, посвященная 25-летию кафедры мировой экономики и международных экономических отношений / под ред. А.И. Евдокимова, И.А. Максимцева, С.И. Рекорд. СПб.: Изд-во СПбГЭУ, 2016. 369 с.
  • Степанова Е.С. Направления развития международной межфирменной кооперации российскими информационно-коммуникационными компаниями с учетом опыта Финляндии // Вопросы инновационной экономики. 2018. Том 8. № 1. С. 169–184.
  • Сутырин С.Ф., Филиппов П.Н. Кластеры конкурентоспособности Финляндии // Вестник Санкт-Петербургского университета. Серия 5. Экономика. 2004. № 1. С. 71-78.
  • Терехина Е.С. Новые ориентиры развития информационно-коммуникационных компаний Финляндии: возможности и риски // Креативная экономика. 2015. Том 9. № 10. С. 1277-1290.
  • Экспорт ПО из России. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.tadviser.ru/index.php (дата обращения 20.06.2018).
  • Hagedoorn J., Duysters G. External sources of innovative capabilities: The preference for strategic alliances or mergers and acquisitions // Journal of Management Studies. 2002. № 39. P. 167–188.
  • Robinson D.T. Strategic alliances and the boundaries of the firm // Review of Financial Studies. 2008. № 21 (2). P. 649-681.
  • The Global Competitiveness Report. World Economic Forum, 2018.

© Степанова Е. C., 2019
Елена Сергеевна Степанова — ассистент кафедры логистики и управления цепями поставок Санкт- Петербургского государственного экономического университета.

Данная статья опубликована в специальном выпуске научного журнала «Известия Санкт-Петербургского государственного экономического университета» по итогам Петербургского международного экономического форума — 2019.


Концепция долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2020 года

%PDF-1.3 % 422 0 obj >/Metadata 419 0 R/Pages 396 0 R/OpenAction 454 0 R/Type/Catalog/PageLabels 394 0 R>> endobj 419 0 obj >stream 2008-11-25T23:56:02+03:002008-11-25T23:50:52+03:002008-11-25T23:56:02+03:00Acrobat Distiller 8.1.0 (Windows)Файл загружен с http://www.ifap.ruFalseapplication/pdf

  • Концепция долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2020 года
  • Правительство Российской Федерации
  • Файл загружен с http://www.ifap.ru
  • uuid:33a6a80c-83c7-4f8f-94e2-6a9634fde9e7uuid:b64e5ed2-9f54-448d-82db-e2f01a438d48 endstream endobj 396 0 obj > endobj 454 0 obj > endobj 394 0 obj > endobj 395 0 obj > endobj 423 0 obj >/ProcSet[/PDF/Text]/ExtGState>>>/Type/Page>> endobj 398 0 obj > endobj 429 0 obj > endobj 424 0 obj > endobj 425 0 obj > endobj 438 0 obj > endobj 426 0 obj > endobj 427 0 obj > endobj 439 0 obj > endobj 452 0 obj >stream hT=o0w~V]{b8na C#MbJ!;aU}[email protected])b7ۼX~ػK΋mثh\$O?>]Y1%H#V=sGv3id=I h8Md鏳;PT]/ٵ*=)[email protected]'($Q]NDWGrs9h,_ҞH)Qx/A»:XuF vyd’~E?

    Вылетит птичка: российские компании развернули охоту на кадры | Статьи

    Большинство российских компаний без ограничений стали принимать в штат сотрудников, ранее работавших у конкурентов. Отказывают кандидатам, в резюме которых есть строчка о работе на конкурентов, лишь 3% работодателей. Такие данные показывает опрос работодателей, проведенный в разных регионах РФ. Что это может значить для рынка труда — в материале «Известий».

    Любите врагов ваших

    Приглашать на работу бывших сотрудников конкурирующих компаний в настоящее время готово ощутимо больше предприятий, нежели это наблюдалось в период 2010–2019 годов. Проведенный сервисом по поиску работы SuperJob опрос, в котором приняли участие 1 тыс. работодателей из всех регионов РФ, показал, что бывших работников конкурентов сегодня активнее всего ждут в финансовых компаниях и в стройотрасли. По сравнению с прошлым годом число работодателей, следящих за кадровой ситуацией у конкурентов, выросло на несколько процентных пунктов. Причина такой «хищнической» позиции кроется в нехватке персонала, спровоцированной пандемией коронавируса и демографической «ямой» 1990-х годов.

    Сотрудников конкурирующих предприятий, которые ищут работу, отслеживают 36% российских компаний, а вакансии своих соперников в бизнесе мониторят 40% фирм. И то и другое чаще всего делают в банковской сфере (за сотрудниками там наблюдают 68% работодателей, а за вакансиями — 45%) и в сфере продаж (по 45%). Крупные компании с численностью персонала от 1 тыс. человек отслеживают активность сотрудников и вакансии конкурентов активнее среднего и малого бизнеса (44 и 43% соответственно).

    — В непростых экономических условиях бизнес немного «открутил гайки»: с одной стороны, чаще привлекают сотрудников конкурирующих компаний, с другой — используют инструменты нематериальной мотивации. Компаний с агрессивным типом корпоративной культуры стало меньше, работодателей стали больше беспокоить вопросы вакцинации и здоровья персонала. Привлекая персонал, компании усилили работу над HR-брендами, развивают реферальные программы, стали более лояльны по отношению к уволившимся сотрудникам (в каждой третьей компании в течение последнего года были ситуации, когда уволившегося человека приглашали вернуться), — сказала в беседе с «Известиями» руководитель пресс-службы SuperJob Наталья Ильченко.

    Фото: ИЗВЕСТИЯ/Павел Бедняков

    Исследование продемонстрировало, что большинство российских компаний (72%) без ограничений стали принимать в штат сотрудников, ранее трудившихся в конкурирующих фирмах. Подобная кадровая политика в большей степени отличает строительные предприятия (86%), банки (82%), а также крупный бизнес с численностью персонала более 1 тыс. человек (80%). Лишь 17% отечественных нанимателей обзаводятся бывшими работниками конкурирующих компаний лишь в исключительных случаях — такую осторожность обычно проявляют производственные предприятия (24%) и IT-компании (25%).

    По данным исследования, отказывают кандидатам, в чьих резюме имеется строчка о работе на конкурентов, только 3% работодателей. Хотя в сфере услуг и IT данного правила стараются придерживаться 11 и 8% соответственно.

    Вместе с тем компании и раньше активно брали на работу сотрудников из конкурирующих организаций. Так что никакого «глобального передела» и изменений на кадровом рынке в связи с этим не предвидится, рассказывает директор по продажам и маркетингу Ancor Наталья Щербакова. Хотя, по ее словам, подобная тенденция действительно усилилась. В условиях кадрового голода и структурной безработицы работодатели стали спокойнее относиться к найму сотрудников, ранее сотрудничавших с прямыми конкурентами. Часто необходимых специалистов найти просто больше негде.

    — Переманивают обычно высококвалифицированных экспертов, зарекомендовавших себя менеджеров по развитию бизнеса и работе с клиентами, успешных топ-менеджеров, — объясняет Щербакова. — Безусловно, это может нанести определенный урон: от потери команды, ушедшей вслед за своим руководителем, до потери клиентов. Ведь в бизнесе важную роль играют отношения между конкретными людьми. Но это не новость, и компании давно приспособились к подобным ситуациям.

    Фото: Depositphotos/pressmaster

    Но это приводит к ожесточенной конкуренции на рынке — идет борьба за лучшие кадры и продвинутые компетенции людей, подчеркивает эксперт Пензенского университета Вадим Щеглов.

    Как сохранить свои тайны

    Утечка информации всегда была одной из острейших проблем в бизнесе. Чтобы минимизировать ущерб, работодатели часто предусматривают дополнительные условия в трудовом договоре либо в документах при увольнении. Это может быть соглашение о неразглашении данных, составляющих коммерческую тайну, а также обязательство не сотрудничать с прямыми конкурентами в течение определенного срока, обычно на период от одного до трех лет.

    Уйти из компании стало намного легче, поскольку благодаря возможности удаленной работы фактор территориальной близости ушел на второй план, — указывает старший научный сотрудник лаборатории экономико-социологических исследований НИУ ВШЭ Денис Стребков. — Поэтому работодатели могли стать гибче не только с точки зрения режима работы, но и во многих других вопросах, в частности относительно найма сотрудников, работавших у конкурентов. Если работник хочет увести базу данных, с которой он непосредственно работает, то, скорее всего, он сможет это сделать.

    Фото: ТАСС/Владимир Гердо

    Уход сотрудника к конкуренту влечет риск промышленного шпионажа, добавляет партнер, руководитель рекрутинга Antal Russia Константин Бряузов. Именно поэтому, по его мнению, сохранность базы данных и кибербезопасность сейчас входят в топ приоритетов работодателей, а IT-директоры и специалисты по информационной безопасности пользуются большой популярностью на рынке труда.

    Все побежали

    В отдельных случаях между компаниями могут быть заключены договоренности, препятствующие найму ранее работавших в одной из них специалистов. Однако такие соглашения действуют не всегда и не везде.

    Дополнительные сложности возникают, когда речь идет о переманивании еще работающих у конкурента сотрудников, отмечает директор по развитию ВНИИ труда при Минтруда Надежда Сладкова.

    — Конечно, это повышает риски компании и по утечке информации, и по «утечке мозгов», — говорит Надежда Сладкова. — Информация в наше время устаревает очень быстро, а талантливый управленец или специалист ценен прежде всего своими компетенциями.

    Вот почему, по ее словам, работодателям стоит больше внимания уделять мотивированию высокопрофессиональных сотрудников и работе в области обеспечения информационной безопасности, превентивных мер в отношении рисков утечки информации.

    Фото: РИА Новости/Рамиль Ситдиков

    Проректор Академии труда и социальных отношений, проректор Финансового университета при правительстве РФ Александр Сафонов подчеркивает, что переманивание персонала повышает риски компаний в выполнении ранее заключенных контрактов. Как следствие, компании начинают поднимать зарплаты для удержания специалистов. В итоге все компании сталкиваются с дороговизной кадров.

    — Работники теряют стимулы к сохранению лояльности, — объясняет Александр Сафонов. — Пострадавшими окажутся в первую очередь малые и средние предприятия, а также бюджетные учреждения. Для этой категории потери кадрового потенциала могут быть очень чувствительны.

    С одной стороны, у работодателей снижается мотивация прикладывать усилия на обучение и развитие своих сотрудников. С другой — бизнес подстроится под такое положение дел путем применения не только привычных зарплатных поощрений, но и опционов, считает доцент экономического факультета ГАУГН и старший научный сотрудник ЦЭМИ РАН Федор Белоусов.

    — Также развитие получат другие нематериальные стимулы, как, например, развитие более привлекательной корпоративной культуры, социальной сферы, — подчеркивает Федор Белоусов.

    Фото: ИЗВЕСТИЯ/Александр Казаков

    — Пока рано говорить о «переделе» рынка, — говорит партнер Artisan Group Public Relations Александр Филимонов. — Чаще всего сотрудник уходит либо к клиенту, либо к конкуренту. Конечно, существует масса юридических способов ограничить такой уход (специальный пункт в договоре, например). Однако в суде шансов с таким договором будет немного, потому что понятие «прямой конкурент» в законе не определено, а, скажем, в финансовой сфере или девелопменте почти все компании так или иначе конкурируют друг с другом.

    Огородить себя от этого явления невозможно или почти невозможно, полагает эксперт. С его точки зрения, отчасти помочь может оформление всех открытий и разработок через патенты или как интеллектуальную собственность компании. Это особенно критично в области науки, высоких технологий и медицины. Тогда у работодателя оказывается несколько достаточно крупных козырей и хорошие перспективы в суде. На уголовную ответственность, конечно, не потянет, но серьезным мотивирующим фактором будет, резюмирует Филимонов.

    Значение конкуренции для американской экономики

    Хизер Боуши и Хелен Кнудсен


    Здоровая рыночная конкуренция является основой хорошо функционирующей экономики США. Базовая экономическая теория показывает, что когда фирмам приходится конкурировать за клиентов, это приводит к более низким ценам, более высокому качеству товаров и услуг, большему разнообразию и большему количеству инноваций.[1] Конкуренция имеет решающее значение не только на товарных рынках, но и на рынках труда.[2] Когда фирмы конкурируют за привлечение работников, они должны повышать оплату труда и улучшать условия труда.

    Имеются данные о том, что в Соединенных Штатах рынки стали более концентрированными и, возможно, менее конкурентоспособными в широком спектре отраслей: четыре упаковщика говядины в настоящее время контролируют более 80 процентов своего рынка, на внутренних авиаперевозках в настоящее время доминируют четыре авиакомпании, и многие У американцев есть только один выбор надежного провайдера широкополосного доступа. Эти тенденции к большей концентрации обусловлены рядом причин, в том числе технологическими изменениями, растущим значением рынков «победитель получает все» и более мягким государственным надзором за последние 40 лет.[3]

    Когда конкуренция недостаточна, доминирующие фирмы могут использовать свою рыночную власть, чтобы устанавливать более высокие цены, предлагать более низкое качество и блокировать выход потенциальных конкурентов на рынок — это означает, что предприниматели и малые предприятия не могут участвовать в равных условиях, а новые идеи не могут стать новыми. товары и услуги. Исследования также связывают рыночную власть с неравенством. В экономике без адекватной конкуренции цены и прибыль корпораций растут, а заработная плата рабочих снижается.Это означает, что крупные корпорации и их акционеры получают богатство, в то время как потребители и работники оплачивают расходы. Пандемия еще больше подчеркнула опасность экономики, которая зависит от нескольких компаний в производстве предметов первой необходимости, о чем свидетельствуют проблемы с цепочками поставок, с которыми мы сталкиваемся, когда небольшая группа корпораций создает узкие места для критически важного продукта.

    Вот почему сегодня президент Байден подпишет указ о содействии конкуренции в американской экономике. Он запускает общегосударственные усилия по борьбе с растущей рыночной властью в США.С. экономики, стремясь к тому, чтобы рынки были конкурентоспособными. Из-за масштабов и размаха проблемы рыночной власти Указ Президента делает продвижение конкуренции центральным элементом миссии правительства, посвятив все правительство обращению вспять этих тенденций.

    Сигналы, указывающие на большую рыночную власть

    Несмотря на то, что конкуренция является основой процветающей и справедливой экономики, появляется все больше свидетельств того, что со временем рынки в Соединенных Штатах стали менее конкурентоспособными и что рыночная власть расширяется.Есть два вида свидетельств, указывающих на широко распространенные проблемы концентрации в экономике США. Во-первых, есть свидетельства того, что концентрация рынка, а также прибыль и наценки растут во всех отраслях. Во-вторых, рыночные исследования показывают, что консолидация привела к пагубному росту цен, что является одним из самых четких показателей усиления рыночной власти.

    Наряду с ростом цен, который одновременно указывает на проблему рыночной власти и является важным следствием для потребителей, экономисты выявили два других важных последствия роста концентрации: во-первых, появляется все больше свидетельств того, что это препятствует инновациям; и, во-вторых, исследования показывают, что это приводит к значительной концентрации в США.S. Рынок труда — не только рынки товаров и услуг, что приводит к подавлению заработной платы.

    Свидетельства роста экономической концентрации

    Есть многочисленные исследования, которые показывают увеличение концентрации в большом количестве отраслей экономики. Фактически, с конца 1990-х годов концентрация увеличилась более чем в 75 процентах отраслей промышленности США. Эти исследования показывают, что крупнейшие компании в экономике выросли за счет более мелких фирм.Хотя в некоторых случаях может случиться так, что концентрация выросла из-за того, что фирмы с высокой долей рынка более эффективны или инновационны, чем их конкуренты, преобладание во многих отраслях и тенденции вызывают беспокойство.

    Это подтверждается рядом исследований, которые показывают, что прибыль и наценки крупнейших фирм — показатели, которые многие экономисты называют совокупными показателями рыночной власти в экономике — выросли за последние 30–40 лет.На свободном и открытом рынке мы ожидаем, что новые компании выйдут на рынок и будут конкурировать за эту прибыль. Однако это увеличение прибыли крупных доминирующих фирм совпадает со снижением динамизма бизнеса в экономике США — с меньшим количеством запускаемых стартапов и меньшей текучестью рынка труда.

    Последствия повышенной концентрации

    В то время как информативные общеотраслевые исследования на национальном уровне дают мало информации о том, являются ли повышенная концентрация и наценки результатом снижения конкуренции; то есть они не могут сказать нам, является ли концентрация проблематичной для U.С. эконом. Как упоминалось выше, с одной стороны, общеотраслевая концентрация может увеличиваться, когда фирма становится более эффективной или более инновационной, или когда национальная фирма увеличивает свое присутствие.[4] Точно так же увеличение наценок может быть результатом усовершенствованной технологии, снижающей предельные издержки. С другой стороны, повышенная концентрация может также быть результатом антиконкурентных слияний или повышения входных барьеров, что также может привести к увеличению наценок.

    Чтобы выяснить, являются ли модели повышенной концентрации и наценок проблематичными, экономисты должны более внимательно изучить отдельные рынки, поскольку исследования конкретных рынков позволяют более детально понять механизмы конкуренции, которые приводят к этим моделям.Чтобы лучше понять эти рынки, экономисты глубоко изучили целый ряд отраслей — от производства бетона до здравоохранения. Эти исследования, как правило, сосредоточены на том, что происходит после слияния двух (или более) фирм. Изучение слияний особенно важно, потому что слияние изменяет структуру рынка таким образом, что это не связано с улучшением фирмы своего продукта или повышением эффективности. Рост потребительских цен после слияния указывает на то, что фирма приобрела рыночную власть, что дает ей более широкие возможности установления цен и предполагает, что слияние нанесло ущерб потребителям.

    Ряд рыночных исследований до и после слияний свидетельствует о том, что консолидация привела к ослаблению конкуренции и усилению рыночной власти. Эти исследования показывают, что по мере изменения рыночных условий цены росли, указывая на то, что фирмы имели возможность взимать более высокую плату, поскольку они — в этих случаях — слились со своими конкурентами:

    • Один обзор этой литературы показывает, что из 49 таких исследований 36 выявили рост цен, вызванный слияниями.Другой обзор показывает, что средний ценовой эффект в изученных слияниях составил 7,2 процента.
    • Обзор исследований по слияниям больниц показывает, что большинство слияний приводило к повышению цен не менее чем на 20 процентов.
    • Исследование крупного слияния компаний медицинского страхования показывает, что оно привело к увеличению среднего страхового взноса на 7 процентов.
    • Исследование слияний авиакомпаний в 1980-х годах показало, что цены выросли на 7,2–29,4% на рынках, где непосредственно конкурировали сливающиеся авиакомпании.
    • Исследование совместного предприятия MillerCoors показало, что результатом его негласной координации с Anheuser-Busch стало повышение розничных цен на пиво на 6-8 процентов.

    Просматривая подобные исследования, можно сделать вывод, что консолидация действительно указывает на проблему рыночной власти, следствием которой является то, что потребители сталкиваются с более высокими ценами, чем если бы рынок был более конкурентным.

    Прочие негативные последствия рыночной концентрации

    Также появляется все больше свидетельств того, что рыночная власть негативно влияет на инновации. Уже давно возникают вопросы о том, способствует ли концентрация рынка инновациям или препятствует им.Еще несколько десятилетий назад Кеннет Эрроу утверждал, что концентрация препятствует изобретательству: «монопольная власть, существовавшая до изобретения, сильно препятствует дальнейшим инновациям». менее вероятно продвижение технологических изменений; в другом документе основное внимание уделяется каналу, через который происходит меньше инноваций при наличии рыночной власти; а другое исследование показывает, что, хотя надбавки к ценам увеличились после слияния, не произошло соответствующего увеличения производительности.

    Возникают опасения, что это влияние на инновации может повлиять на экономику в целом. В своей книге The Great Reversal, Томас Филипон документирует, что увеличение концентрации в экономике снижает инвестиции в масштабах всей экономики. Точно так же ученые обнаруживают, что более высокая рыночная власть является фактором низких процентных ставок и высокого финансового благосостояния компаний, но относительно небольших инвестиций. Если позволить концентрации продолжаться, это может ослабить U.S. производительность и рост, ограничивающие будущую конкурентоспособность экономики США.

    Снижение конкуренции на рынках труда

    По мере того, как фирмы становятся более концентрированными, они могут снижать заработную плату, что является еще одним примером того, как мы видим растущие последствия рыночной власти. Обладая большей рыночной властью, работодатели имеют меньшую конкуренцию за лучших работников, поскольку других фирм меньше. Такая власть на рынке труда может быть использована несколькими способами; мы обсудим два ниже.

    Во-первых, консолидация на рынках продукции влияет не только на потребительские цены, но и на заработную плату и условия труда по мере сокращения числа работодателей в отрасли. Например, в результате слияния больниц не только потребители столкнулись с меньшим выбором места получения медицинской помощи, но и у медсестер, врачей и других медицинских работников стало меньше выбора работодателя. Фактически, исследование показало, что крупные слияния больниц привели к снижению роста заработной платы медсестер, работников аптек и администраторов больниц.

    Фирмы также могут проявлять рыночную власть, ограничивая возможность своих сотрудников менять работу с помощью соглашений о неконкуренции. Эти соглашения не позволяют сотрудникам увольняться и — в течение определенного периода времени — устраиваться на работу к другому работодателю, который может извлечь выгоду из отраслевых навыков сотрудника. Это приводит к более низкой заработной плате, поскольку у сотрудника ограничены возможности использовать свои навыки в другом месте.

    В целом, эти неконкурентные условия на рынке труда довольно распространены — 60 процентов рынков труда являются высококонцентрированными.Важно отметить, что исследователи документально подтвердили, что неконкурентные рынки труда связаны с более низкой заработной платой по сравнению с тем, что может обеспечить действительно конкурентный рынок. Метаанализ исследований рынка труда показывает, что фирмы платят своим работникам меньше, чем на конкурентном рынке труда, при этом средняя оценка показывает, что фирмы платят работникам 58 процентов их стоимости. Новая работа также показала, что более чем каждый десятый работник в США находится на рынках труда, где заработная плата снижена как минимум на 2 процента из-за концентрации работодателей.

    Признаки необходимости изменения политики

    Имеются убедительные доказательства того, что одной из причин нынешнего роста рыночной власти является изменение политики. За последние 40 лет антимонопольное правоприменение стало более мягким, и у регулирующих органов не было достаточных ресурсов для обеспечения соблюдения действующих законов.

    Антимонопольное законодательство традиционно обеспечивается Антимонопольным отделом Министерства юстиции (DOJ) и Федеральной торговой комиссией (FTC).Они бросают вызов антиконкурентным слияниям и другим антиконкурентным действиям фирм, таким как практика исключения. Министерство юстиции также преследует уголовные антимонопольные законы, которые запрещают сговор, например установление цен.

    В целях обеспечения соблюдения закона Министерство юстиции и Федеральная торговая комиссия США публикуют инструкции по слияниям, в которых указывается, когда слияние может быть оспорено. С тех пор как руководство было впервые опубликовано в 1968 году, правоприменительная практика становилась все более мягкой.

    В 1968 г. на высококонцентрированном рынке (четыре фирмы имели 75 % доли рынка) даже слияние двух небольших фирм (каждая с 4 % доли рынка) было обычным делом.Сегодня такие слияния почти никогда не оспариваются; действительно, согласно руководящим принципам, опубликованным в 2010 г., слияния вряд ли будут оспорены, даже если они оставят на месте только четырех крупных конкурентов. Повышение этих пороговых значений частично отражает то, что агентства больше доверяют эффективности, которая может быть достигнута в результате слияний. В то же время, когда эти рекомендуемые пороговые значения увеличились, уровень покупной цены, которая требует от компаний уведомлять агентства о своих слияниях, вырос, что привело к увеличению числа слияний, которые остаются без рассмотрения, даже когда фирмы стратегически приобретают конкурентов.

    Отчасти из-за этих изменений и из-за реального сокращения финансирования федеральные агентства стали возбуждать меньше антимонопольных дел. Фактически, количество уголовных антимонопольных дел, возбужденных Министерством юстиции за последние четыре года, сократилось в среднем до 22 в год по сравнению со средним числом более 60 дел в год за предыдущие шесть лет. Что касается гражданской стороны, с 2010 по 2019 год только около 3 процентов слияний, которые достигли порога подачи, получили «вторые запросы», которые представляют собой более тщательную проверку агентствами.Когда слияния оспариваются , они достигают предела, когда остается четыре или меньше конкурентов.

    Правительственные иски о применении законов против антиконкурентного поведения также были редки. Иск Министерства юстиции против Google и иск Федеральной торговой комиссии против Facebook, оба поданные в 2020 году, являются первыми крупными федеральными делами о монополизации после дела Microsoft в 1998 году.[6] По мере того, как экономика развивается вместе с технологиями, а рынки «победитель получает все» становятся все более важными, крайне важно также защищаться от антиконкурентного поведения.Эти сдвиги произошли одновременно с изменением судебного прецедента в направлении скептицизма в отношении применения антимонопольного законодательства.

    Исполнительный указ о содействии конкуренции в американской экономике предпринимает усилия по решению этих проблем

    Указ президента устанавливает общегосударственный подход к борьбе с десятилетиями снижения конкуренции. Приказ не только призывает традиционные антимонопольные органы — Министерство юстиции и Федеральную торговую комиссию — энергично обеспечивать соблюдение существующих законов и рассмотреть возможность обновления своих инструкций по слияниям, но также предписывает всем агентствам и департаментам использовать свои подробные знания и опыт для обеспечения четкости своей работы. поддерживает конкуренцию на регулируемых ими рынках, в том числе уделяя пристальное внимание рынкам труда.Такой общегосударственный подход необходим, поскольку антимонопольные органы ограничены как ресурсами, так и текущим судебным толкованием антимонопольного законодательства. Он также основан на том факте, что Конгресс делегировал полномочия по контролю за антиконкурентным поведением и надзору за слияниями многим агентствам, а не только Министерству юстиции и Федеральной торговой комиссии.

    Таким образом, Орден предписывает или поощряет около дюжины агентств к участию в более чем 70 конкретных действиях, которые устранят барьеры для входа и будут способствовать усилению конкуренции.Например, Приказ призывает Министерство здравоохранения и социальных служб работать со штатами, разрабатывая программы импорта лекарств, и рассмотреть возможность окончательной доработки правил, позволяющих продавать слуховые аппараты без рецепта за небольшую часть их текущей цены. Это требует, чтобы все агентства использовали свои закупочные и расходные полномочия, чтобы избежать укоренения монополистов и создать новые возможности для бизнеса для малых фирм. Он призывает Федеральную торговую комиссию издать правила, сокращающие соглашения о неконкуренции, которые препятствуют мобильности рабочей силы, не позволяя работникам переходить на работу с более высокой оплатой и льготами.Кроме того, он поручает Министерству сельского хозяйства рассмотреть вопрос об усилении соблюдения законов, направленных на предотвращение использования фермерами крупных мясоперерабатывающих компаний.

    Экономика США сталкивается с серьезной проблемой рыночной власти, что приводит к увеличению неравенства в оплате труда и концентрации богатства, высоким ценам и стагнации заработной платы. Указ президента опирается на весь спектр полномочий, предоставленных Конгрессом для его решения, чтобы гарантировать, что экономика работает на благо всех американцев.


    [1] Когда только одна фирма продает продукт или услугу, для которых нет замены, фирма является монополией.

    [2] Когда только одна фирма покупает продукт или услугу, фирма является монопсонией. Монопсония может существовать на рынке труда, когда на рынке есть только один работодатель.

    [3] Рынки «победитель получает все» — это рынки, на которых одна фирма имеет тенденцию к доминированию, даже если продукт доминирующей фирмы лишь немного лучше, чем другие продукты, и рынок изначально мог быть конкурентным.Рынок становится более концентрированным, когда лучшие исполнители могут захватить большую долю рынка, часто благодаря технологическим достижениям. Walmart является примером того, что ему удалось вытеснить с рынка множество небольших фирм, используя достижения в области транспорта и информационных технологий для снижения цен. Это также может произойти, когда рынок имеет сетевые внешние факторы, например, технология фирмы более ценна, когда есть больше пользователей этой технологии; Платформы социальных сетей или поисковые системы являются примерами таких рынков.

    [4] Некоторые исследования показывают, что локальная концентрация снижается. Это можно объяснить выходом крупных национальных компаний на местные рынки. Эти исследования по-прежнему рассматривают широкие отрасли, а не рынки конкретных продуктов.

    [5] Кеннет Эрроу, «Экономическое благосостояние и распределение ресурсов для изобретений», в Скорость и направление изобретательской деятельности: экономические и социальные факторы , Отчет Национального бюро экономических исследований, 609-26 (Принстон : Издательство Принстонского университета, 1962), с.620.

    Кластеры и новая экономика конкуренции

    Теперь, когда компании могут получать капитал, товары, информацию и технологии со всего мира, часто одним щелчком мыши, многие общепринятые представления о том, как компании и страны конкурируют, должны быть пересмотрены. Теоретически, более открытые глобальные рынки и более быстрый транспорт и связь должны уменьшить роль местоположения в конкуренции. В конце концов, все, что может быть эффективно получено издалека через глобальные рынки и корпоративные сети, доступно любой компании и, следовательно, фактически сводится на нет как источник конкурентного преимущества.

    Но если местоположение имеет меньшее значение, то почему тогда шансы найти взаимный фонд мирового класса в Бостоне намного выше, чем в большинстве других мест? Почему то же самое можно сказать о компаниях, связанных с текстилем в Северной и Южной Каролине, о высокопроизводительных автомобильных компаниях на юге Германии или об обувных компаниях на севере Италии?

    На сегодняшней экономической карте мира преобладают то, что я называю кластерами: критических массы — в одном месте — необычайного конкурентного успеха в определенных областях.Кластеры — поразительная черта практически каждой национальной, региональной, государственной и даже столичной экономики, особенно в более экономически развитых странах. Силиконовая долина и Голливуд могут быть самыми известными кластерами в мире. Однако кластеры не уникальны; они очень типичны — и в этом заключается парадокс: устойчивые конкурентные преимущества в глобальной экономике все чаще заключаются в местных вещах — знаниях, отношениях, мотивации, — с которыми далекие соперники не могут сравниться.

    Несмотря на то, что местоположение по-прежнему имеет основополагающее значение для конкуренции, его роль сегодня сильно отличается от того, что было в прошлом поколении.В эпоху, когда конкуренция была в значительной степени обусловлена ​​входными затратами, места с некоторыми важными преимуществами — естественной гаванью, например, или наличием дешевой рабочей силы — часто обладали сравнительным преимуществом , которое было решающим в конкурентной борьбе и устойчивым во времени.

    Конкуренция в современной экономике намного динамичнее. Компании могут смягчить многие недостатки, связанные с издержками, за счет глобального поиска поставщиков, что делает старое понятие сравнительных преимуществ менее актуальным. Вместо этого конкурентное преимущество основывается на более продуктивном использовании ресурсов, что требует постоянных инноваций.

    Распутывая парадокс положения в глобальной экономике, мы раскрываем ряд ключевых идей о том, как компании постоянно создают конкурентные преимущества. То, что происходит внутри компаний, важно, но кластеры показывают, что непосредственная бизнес-среда за пределами компаний также играет жизненно важную роль. Эта роль местоположения долгое время игнорировалась, несмотря на поразительные доказательства того, что инновации и конкурентный успех во многих областях сосредоточены географически — будь то развлечения в Голливуде, финансы на Уолл-стрит или бытовая электроника в Японии.

    Разгадка парадокса местоположения в глобальной экономике позволяет понять, как компании постоянно создают конкурентные преимущества.

    Кластеры влияют на конкурентоспособность как внутри страны, так и за ее пределами. Следовательно, они приводят к новым задачам для всех руководителей бизнеса, а не только для тех, кто конкурирует в глобальном масштабе. В более широком смысле кластеры представляют собой новый способ мышления о местоположении, бросающий вызов многим общепринятым представлениям о том, как должны быть организованы компании, как такие институты, как университеты, могут способствовать успеху в конкурентной борьбе и как правительства могут способствовать экономическому развитию и процветанию.

    Что такое кластер?

    Кластеры представляют собой географические концентрации взаимосвязанных компаний и учреждений в определенной области. Кластеры охватывают множество связанных отраслей и других объектов, важных для конкуренции. К ним относятся, например, поставщики специализированных ресурсов, таких как компоненты, оборудование и услуги, а также поставщики специализированной инфраструктуры. Кластеры также часто распространяются вниз по течению к каналам и клиентам, а также к производителям дополнительных продуктов и компаниям в отраслях, связанных навыками, технологиями или общими ресурсами.Наконец, многие кластеры включают в себя государственные и другие учреждения, такие как университеты, агентства по стандартизации, аналитические центры, поставщики услуг профессионального обучения и торговые ассоциации, которые обеспечивают специализированное обучение, образование, информацию, исследования и техническую поддержку.

    Хорошим примером является калифорнийский винный кластер. В него входят 680 коммерческих виноделен, а также несколько тысяч независимых производителей винограда. (См. выставку «Анатомия калифорнийского винного кластера».) Существует обширный набор отраслей, поддерживающих как виноделие, так и выращивание винограда, включая поставщиков виноградного сырья, оборудования для орошения и сбора урожая, бочек и этикеток; специализированные фирмы по связям с общественностью и рекламе; и многочисленные винные публикации, предназначенные для потребителей и торговых аудиторий.С вином связано множество местных учреждений, таких как всемирно известная программа виноградарства и энологии Калифорнийского университета в Дэвисе, Институт вина и специальные комитеты сената и ассамблеи Калифорнии. Кластер также имеет более слабые связи с другими калифорнийскими кластерами в области сельского хозяйства, продуктов питания и ресторанов, а также туризма в винодельческих странах.

    Анатомия калифорнийского винного кластера

    Возьмем также итальянский кластер моды на кожу, в который входят такие известные обувные компании, как Ferragamo и Gucci, а также множество специализированных поставщиков обувных компонентов, машин, пресс-форм, дизайнерских услуг и дубленой кожи.(См. выставку «Карта итальянского кластера моды на кожу».) Он также состоит из нескольких цепочек смежных отраслей, в том числе тех, которые производят различные виды изделий из кожи (связанные общими ресурсами и технологиями) и разные виды обуви (связанные перекрывающимися каналами). и технологии). Эти отрасли используют общие маркетинговые средства и конкурируют с аналогичными изображениями в аналогичных потребительских сегментах. Родственный итальянский кластер текстильной моды, включая одежду, шарфы и аксессуары, производит дополнительные продукты, которые часто используют общие каналы.Необычайная сила итальянского кластера модной одежды из кожи может быть объяснена, по крайней мере частично, многочисленными связями и синергией, которыми пользуются участвующие итальянские предприятия.

    Картирование итальянского кластера кожаной моды

    Границы кластера определяются связями и взаимодополняемостью между отраслями и учреждениями, которые наиболее важны для конкуренции. Хотя кластеры часто укладываются в политические границы, они могут пересекать государственные или даже национальные границы.В Соединенных Штатах, например, фармацевтический кластер расположен между Нью-Джерси и Пенсильванией недалеко от Филадельфии. Точно так же химический кластер в Германии переходит в немецкоязычную Швейцарию.

    Кластеры редко соответствуют стандартным отраслевым классификационным системам, которые не охватывают многих важных участников и отношения в конкурентной борьбе. Таким образом, важные кластеры могут быть скрыты или даже остаться нераспознанными. В Массачусетсе, например, более 400 компаний, представляющих не менее 39 000 высокооплачиваемых рабочих мест, так или иначе связаны с медицинскими устройствами.Кластер долгое время оставался почти невидимым, однако был погребен внутри более крупных и пересекающихся отраслевых категорий, таких как электронное оборудование и пластмассовые изделия. Руководители кластера медицинских устройств только недавно собрались вместе, чтобы работать над вопросами, которые принесут пользу им всем.

    Кластеры способствуют как конкуренции, так и сотрудничеству. Конкуренты активно конкурируют друг с другом, чтобы завоевать и удержать клиентов. Без активной конкуренции кластер потерпит неудачу. Тем не менее, существует также сотрудничество, в основном вертикальное, с участием компаний смежных отраслей и местных учреждений.Конкуренция может сосуществовать с сотрудничеством, потому что они происходят в разных измерениях и среди разных игроков.

    Кластеры представляют собой своего рода новую пространственную организационную форму между независимыми рынками, с одной стороны, и иерархиями или вертикальной интеграцией, с другой. Таким образом, кластер — это альтернативный способ организации цепочки создания стоимости. По сравнению с рыночными сделками между рассредоточенными и случайными покупателями и продавцами близость компаний и учреждений в одном месте и повторяющиеся обмены между ними способствуют лучшей координации и доверию.Таким образом, кластеры смягчают проблемы, присущие независимым отношениям, не навязывая негибкости вертикальной интеграции или управленческих проблем, связанных с созданием и поддержанием формальных связей, таких как сети, альянсы и партнерства. Кластер независимых и неформально связанных компаний и учреждений представляет собой надежную организационную форму, которая предлагает преимущества в эффективности, результативности и гибкости.

    Почему кластеры имеют решающее значение для конкуренции

    Современная конкуренция зависит от производительности, а не от доступа к ресурсам или масштабам отдельных предприятий.Производительность зависит от того, как конкурируют компании, а не от конкретных областей, в которых они конкурируют. Компании могут быть высокопроизводительными в любой отрасли — обувной, сельскохозяйственной или полупроводниковой, — если они используют сложные методы, используют передовые технологии и предлагают уникальные продукты и услуги. . Все отрасли могут использовать передовые технологии; все отрасли могут быть наукоемкими.

    Однако изощренность, с которой компании конкурируют в конкретном месте, сильно зависит от качества местной деловой среды. 1 Компании не могут использовать передовые логистические технологии, например, без качественной транспортной инфраструктуры. Точно так же компании не могут эффективно конкурировать в предоставлении сложных услуг без хорошо образованных сотрудников. Предприятия не могут эффективно работать в условиях обременительной нормативно-правовой волокиты или судебной системы, которая не может быстро и справедливо разрешать споры. Некоторые аспекты бизнес-среды, такие как, например, правовая система или ставки корпоративного налога, влияют на все отрасли.Однако в странах с развитой экономикой более важные аспекты деловой среды часто зависят от конкретных кластеров; они составляют одну из наиболее важных микроэкономических основ конкуренции.

    Кластер позволяет каждому члену извлекать выгоду , как если бы он имел больший масштаб, или , как если бы он присоединился к другим, не жертвуя при этом своей гибкостью.

    Кластеры влияют на конкуренцию тремя основными способами: во-первых, за счет повышения производительности компаний, базирующихся в этом районе; во-вторых, определяя направление и темпы инноваций, которые лежат в основе будущего роста производительности; в-третьих, путем стимулирования образования новых предприятий, что расширяет и укрепляет сам кластер.Кластер позволяет каждому участнику использовать преимущества , как если бы он имел больший масштаб, или , как если бы он формально присоединился к другим, не требуя от него жертвовать своей гибкостью.

    Кластеры и производительность.

    Участие в кластере позволяет компаниям работать более продуктивно при поиске ресурсов; доступ к информации, технологиям и необходимым институтам; согласование с родственными компаниями; и измерения и мотивации улучшения.

    Лучший доступ к сотрудникам и поставщикам.

    Компании в динамично развивающихся кластерах могут подключиться к существующему пулу специализированных и опытных сотрудников, тем самым снизив свои затраты на поиск и транзакционные издержки при найме. Поскольку кластер сигнализирует о возможности и снижает риск переезда сотрудников, также может быть проще привлекать талантливых людей из других мест, что является решающим преимуществом в некоторых отраслях.

    Хорошо развитый кластер также предоставляет эффективные средства для получения других важных входных данных. Такой кластер предлагает глубокую и специализированную базу поставщиков.Использование местных поставщиков вместо удаленных поставщиков снижает транзакционные издержки. Это сводит к минимуму потребность в запасах, устраняет затраты на импорт и задержки, а также, поскольку важна местная репутация, снижает риск того, что поставщики завысят цены или нарушат свои обязательства. Близость улучшает связь и облегчает поставщикам предоставление вспомогательных услуг или услуг поддержки, таких как установка и отладка. Таким образом, при прочих равных условиях локальный аутсорсинг является лучшим решением, чем удаленный аутсорсинг, особенно для передовых и специализированных ресурсов, включающих встроенные технологии, информацию и сервисный контент.

    Формальные союзы с удаленными поставщиками могут смягчить некоторые недостатки удаленного аутсорсинга. Но все формальные альянсы связаны со своими собственными сложными проблемами ведения переговоров и управления и могут ограничивать гибкость компании. Тесные, неформальные отношения, возможные между компаниями в кластере, часто являются лучшим вариантом.

    Во многих случаях кластеры также являются лучшей альтернативой вертикальной интеграции. По сравнению с внутренними подразделениями внешние специалисты часто более экономичны и оперативны не только в производстве компонентов, но и в таких услугах, как обучение.Хотя масштабная вертикальная интеграция когда-то была нормой, быстро меняющаяся среда может сделать вертикальную интеграцию неэффективной, неэффективной и негибкой.

    Даже когда некоторые входные данные лучше всего получать на расстоянии, кластеры дают преимущества. Поставщики, пытающиеся проникнуть на большой, концентрированный рынок, будут устанавливать более агрессивные цены, зная, что при этом они могут повысить эффективность маркетинга и обслуживания.

    Преимущество кластера в сборе ресурсов работает против возможности того, что конкуренция сделает их более дорогими и дефицитными.Но у компаний есть альтернатива аутсорсингу многих ресурсов из других мест, что, как правило, ограничивает возможные штрафы за затраты. Что еще более важно, кластеры увеличивают не только спрос на специализированные ресурсы, но и их предложение.

    Доступ к специализированной информации.

    Внутри кластера накапливается обширная рыночная, техническая и конкурентная информация, и участники имеют предпочтительный доступ к ней. Кроме того, личные отношения и общественные связи укрепляют доверие и облегчают обмен информацией.Эти условия делают информацию более доступной.

    Дополнительные возможности.

    Множество связей между членами кластера приводит к тому, что целое больше, чем сумма его частей. Например, в типичном туристическом кластере качество обслуживания посетителей зависит не только от привлекательности основной достопримечательности, но также от качества и эффективности дополнительных предприятий, таких как отели, рестораны, торговые точки и транспортные средства. Поскольку члены кластера взаимозависимы, хорошая работа одного из них может способствовать успеху других.

    Взаимодополняемости бывают разных форм. Наиболее очевидным является то, что продукты дополняют друг друга в удовлетворении потребностей клиентов, как показывает пример туризма. Другой формой является координация деятельности между компаниями для оптимизации их коллективной производительности. В производстве изделий из дерева, например, эффективность лесопильных заводов зависит от надежных поставок высококачественной древесины и возможности использовать всю древесину — для производства мебели (наивысшее качество), поддонов и ящиков (более низкое качество) или древесной щепы. (самое низкое качество).В начале 1990-х годов португальские лесопилки страдали от низкого качества древесины, поскольку местные землевладельцы не вкладывали средства в управление лесоматериалами. Следовательно, большая часть древесины перерабатывалась для использования в поддонах и ящиках, что было менее ценным использованием, которое ограничивало цену, уплачиваемую землевладельцам. Существенное улучшение производительности было возможно, но только при одновременном изменении нескольких частей кластера. Например, лесозаготовительные предприятия должны были изменить процедуры резки и сортировки, а лесопильные заводы должны были расширить возможности обработки древесины более сложными способами.Важным шагом вперед стала координация разработки стандартных классификаций и мер по древесине. Географически рассредоточенные компании с меньшей вероятностью распознают и зафиксируют такие связи.

    Другие взаимодополняемости возникают в маркетинге. Кластер часто повышает репутацию местоположения в определенной области, повышая вероятность того, что покупатели обратятся к поставщику, базирующемуся там. Например, сильная репутация Италии в области моды и дизайна приносит пользу компаниям, занимающимся производством изделий из кожи, обуви, одежды и аксессуаров.Помимо репутации, члены кластера часто извлекают выгоду из множества совместных маркетинговых механизмов, таких как рекомендации компаний, торговые ярмарки, торговые журналы и маркетинговые делегации.

    Наконец, взаимодополняемость может сделать покупку в кластере более привлекательной для клиентов. Посещающие покупатели могут увидеть многих продавцов за одну поездку. Они также могут считать, что риск их покупки ниже, потому что в одном месте есть альтернативные поставщики. Это позволяет им использовать несколько источников или переключать поставщиков, если возникает необходимость.Отчасти по этой причине Гонконг процветает как источник модной одежды.

    Доступ к учреждениям и общественным благам.

    Инвестиции, сделанные правительством или другими государственными учреждениями, такие как государственные расходы на специализированную инфраструктуру или образовательные программы, могут повысить производительность компании. Например, возможность нанимать сотрудников, прошедших обучение по местным программам, снижает стоимость внутреннего обучения. Другие квазиобщественные блага, такие как информационные и технологические пулы кластера и его репутация, возникают как естественные побочные продукты конкуренции.

    Не только правительства создают общественные блага, повышающие производительность в частном секторе. Инвестиции компаний — в программы обучения, инфраструктуру, центры качества, испытательные лаборатории и т. д. — также способствуют повышению производительности. Такие частные инвестиции часто осуществляются коллективно, потому что участники кластера осознают возможность коллективной выгоды.

    Лучшая мотивация и оценка.

    Местное соперничество очень мотивирует.Давление коллег усиливает конкурентное давление внутри кластера, даже среди неконкурирующих или косвенно конкурирующих компаний. Гордость и желание хорошо выглядеть в местном сообществе побуждают руководителей пытаться превзойти друг друга.

    Давление коллег, гордость и желание хорошо выглядеть в обществе побуждают руководителей превзойти друг друга.

    Кластеры также часто облегчают измерение и сравнение показателей, поскольку местные конкуренты имеют общие условия (например, затраты на рабочую силу и доступ к местному рынку) и выполняют схожие действия.Компании внутри кластеров обычно хорошо осведомлены о затратах своих поставщиков. Менеджеры могут сравнивать затраты и производительность сотрудников с другими местными компаниями. Кроме того, финансовые учреждения могут накапливать информацию о кластере, которую можно использовать для мониторинга производительности.

    Кластеры и инновации.

    Кластеры не только повышают производительность, но и играют жизненно важную роль в постоянной способности компании к инновациям. Некоторые из тех характеристик, которые повышают текущую производительность, оказывают еще более сильное влияние на инновации и рост производительности.

    Поскольку искушенные покупатели часто являются частью кластера, компании внутри кластера обычно имеют лучшее окно на рынке, чем отдельные конкуренты. Компьютерные компании, базирующиеся в Силиконовой долине и Остине, штат Техас, например, учитывают потребности и тенденции клиентов со скоростью, с которой не могут сравниться компании, расположенные в других местах. Текущие отношения с другими субъектами внутри кластера также помогают компаниям заранее узнавать о развивающихся технологиях, доступности компонентов и оборудования, концепциях обслуживания и маркетинга и т. д.Такому обучению способствует простота посещения мест и частые личные контакты.

    Кластеры делают больше, чем просто делают возможности для инноваций более заметными. Они также обеспечивают способность и гибкость действовать быстро. Компания внутри кластера часто может найти то, что ей нужно для более быстрого внедрения инноваций. Местные поставщики и партнеры могут и принимают активное участие в инновационном процессе, обеспечивая тем самым лучшее соответствие требованиям клиентов.

    Компании внутри кластера могут экспериментировать с меньшими затратами и могут откладывать принятие крупных обязательств до тех пор, пока не будут более уверены в том, что данное нововведение принесет свои плоды.Напротив, компания, полагающаяся на удаленных поставщиков, сталкивается с более серьезными проблемами в каждой деятельности, которую она координирует с другими организациями — например, при заключении контрактов или обеспечении доставки или получении соответствующей технической и сервисной поддержки. Инновации могут быть еще сложнее в вертикально интегрированных компаниях, особенно в тех, которые сталкиваются со сложными компромиссами, если инновации снижают ценность внутренних активов или если необходимо поддерживать существующие продукты или процессы, пока разрабатываются новые.

    Усиление других преимуществ для инноваций — это чистое давление — конкурентное давление, давление со стороны коллег, постоянное сравнение — которое происходит в кластере.Руководители соперничают друг с другом, чтобы выделить свои компании. По всем этим причинам кластеры могут десятилетиями оставаться центрами инноваций.

    Кластеры и формирование нового бизнеса.

    Поэтому неудивительно, что многие новые компании растут в рамках существующего кластера, а не в изолированных местах. Новые поставщики, например, разрастаются внутри кластера, потому что концентрированная клиентская база снижает их риски и облегчает им поиск рыночных возможностей.Более того, поскольку развитые кластеры включают родственные отрасли, которые обычно используют общие или очень похожие ресурсы, поставщики получают дополнительные возможности.

    Кластеры способствуют формированию нового бизнеса по целому ряду причин. Лица, работающие в кластере, могут легче замечать пробелы в продуктах или услугах, вокруг которых они могут строить бизнес. Кроме того, барьеры для входа ниже, чем где-либо еще. Необходимые активы, навыки, ресурсы и персонал часто легко доступны в кластере и ждут, когда их объединят в новое предприятие.Местные финансовые учреждения и инвесторы, уже знакомые с кластером, могут потребовать более низкую премию за риск на капитал. Кроме того, кластер часто представляет собой значительный местный рынок, и предприниматель может извлечь выгоду из налаженных отношений. Все эти факторы снижают воспринимаемые риски входа и выхода в случае краха предприятия.

    Формирование новых предприятий в рамках кластера является частью положительной обратной связи. Расширенный кластер усиливает все описанные мной преимущества — он увеличивает коллективный пул конкурентных ресурсов, что приносит пользу всем членам кластера.Конечным результатом является то, что компании в кластере продвигаются вперед по сравнению с конкурентами в других местах.

    Рождение, эволюция и упадок

    Корни кластера часто можно проследить до исторических обстоятельств. В Массачусетсе, например, несколько кластеров зародились в ходе исследований, проведенных в Массачусетском технологическом институте или Гарварде. Голландский транспортный кластер во многом обязан центральному расположению Голландии в Европе, разветвленной сети водных путей, эффективности порта Роттердам и навыкам, накопленным голландцами за долгую морскую историю Голландии.

    Кластеры также могут возникать из-за необычного, сложного или жесткого местного спроса. Кластер Израиля в области ирригационного оборудования и других передовых сельскохозяйственных технологий отражает сильное стремление этой страны к самообеспечению продовольствием в сочетании с нехваткой воды и жаркими засушливыми условиями выращивания. Экологический кластер в Финляндии возник в результате проблем загрязнения, создаваемых местными перерабатывающими отраслями, такими как металлургия, лесное хозяйство, химическая и энергетическая промышленность.

    Ранее существовавшие отрасли-поставщики, родственные отрасли или даже целые родственные кластеры дают еще один зародыш для новых кластеров.Например, кластер оборудования для гольфа недалеко от Сан-Диего уходит своими корнями в аэрокосмический кластер Южной Калифорнии. Этот кластер создал пул поставщиков литья и передовых материалов, а также инженеров с необходимым опытом в этих технологиях.

    Новые кластеры могут также возникать из одной или двух инновационных компаний, которые стимулируют рост многих других. Medtronic сыграла эту роль, помогая создать кластер медицинских устройств в Миннеаполисе. Точно так же MCI и America Online были центрами для роста новых предприятий в телекоммуникационном кластере в Вашингтоне, округ Колумбия.С., агломерация.

    Иногда случайное событие создает какой-то благоприятный фактор, который, в свою очередь, способствует развитию кластера, хотя случай редко дает единственное объяснение успеха кластера в каком-либо месте. Кластер телемаркетинга в Омахе, штат Небраска, например, во многом обязан решению ВВС США разместить там Стратегическое авиационное командование (САК). SAC, которому отведена ключевая роль в стратегии ядерного сдерживания страны, стал местом первой прокладки оптоволоконных телекоммуникационных кабелей в Соединенных Штатах.Местная операционная компания Bell (теперь Западная часть США) развила необычные возможности благодаря работе с таким требовательным клиентом. Необычайные телекоммуникационные возможности и инфраструктура, которые впоследствии развились в Омахе, в сочетании с менее уникальными атрибутами, такими как расположение в центральном часовом поясе и легко понятный местный акцент, легли в основу кластера телемаркетинга в этом районе.

    Как только кластер начинает формироваться, самоусиливающийся цикл способствует его росту, особенно когда местные институты поддерживают его, а местная конкуренция сильна.По мере расширения кластера растет и его влияние на правительство, а также на государственные и частные учреждения.

    Растущий кластер сигнализирует о возможности, а его истории успеха помогают привлечь лучшие таланты. Предприниматели это замечают, и люди с идеями или соответствующими навыками мигрируют из других мест. Появляются специализированные поставщики; информация накапливается; местные учреждения развивают специализированное обучение, исследования и инфраструктуру; а сила и видимость кластера растут. В конце концов, кластер расширяется, чтобы охватить смежные отрасли.Многочисленные тематические исследования показывают, что кластерам требуется десятилетие или больше, чтобы развить глубину и реальное конкурентное преимущество. 2

    Кластерное развитие часто особенно динамично происходит на пересечении кластеров, где знания, навыки и технологии из различных областей сливаются, стимулируя инновации и новые предприятия. Пример из Германии иллюстрирует это положение. В стране есть отдельные кластеры как по бытовой технике, так и по мебели для дома, каждый из которых основан на разных технологиях и ресурсах.Однако на их пересечении находится группа встроенных кухонь и бытовой техники, в которой Германия занимает более высокую долю мирового экспорта, чем в бытовой технике или мебели.

    На пересечении кластеров идеи и навыки из разных областей сливаются, создавая новые предприятия.

    Кластеры постоянно развиваются по мере появления или упадка новых компаний и отраслей, а также по мере развития и изменения местных институтов. Они могут веками сохранять свою конкурентоспособность; самые успешные кластеры процветают как минимум десятилетиями.Однако они могут и теряют свое конкурентное преимущество как из-за внешних, так и из-за внутренних сил. Технологические разрывы являются, пожалуй, самой значительной из внешних угроз, поскольку они могут одновременно нейтрализовать множество преимуществ. Активы кластера — рыночная информация, навыки сотрудников, научно-технический опыт и базы поставщиков — могут стать неактуальными. Хорошим примером является потеря Новой Англией доли рынка оборудования для гольфа. Кластер Новой Англии был основан на стальных валах, стальном железе и древесине с деревянными головками.Когда компании в Калифорнии начали производить клюшки для гольфа из передовых материалов, производителям Восточного побережья было трудно конкурировать. Некоторые из них были приобретены или вышли из бизнеса.

    Сдвиг в потребностях покупателей, создающий расхождение между местными потребностями и потребностями в других местах, представляет собой еще одну внешнюю угрозу. Например, американские компании в различных кластерах пострадали, когда важность энергоэффективности возросла в большинстве частей мира, в то время как в Соединенных Штатах сохранялись низкие цены на энергоносители.Не имея ни стремления к совершенствованию, ни понимания потребностей клиентов, американские компании не спешили внедрять инновации и уступили позиции европейским и японским конкурентам.

    Кластеры как минимум так же уязвимы для внутренней негибкости, как и для внешних угроз. Чрезмерная консолидация, взаимопонимание, картели и другие ограничения конкуренции подрывают местное соперничество. Негибкость регулирования или введение ограничительных профсоюзных правил замедляют повышение производительности. Качество таких институтов, как школы и университеты, может стагнировать.

    Групповое мышление среди участников кластера — одним из примеров является привязанность Детройта к автомобилям, потребляющим бензин в 1970-х, — может быть еще одной мощной формой негибкости. Если компании в кластере слишком обращены внутрь себя, весь кластер страдает от коллективной инерции, из-за чего отдельным компаниям становится труднее воспринимать новые идеи, а тем более осознавать потребность в радикальных инновациях.

    Такая негибкость обычно возникает, когда правительство приостанавливает конкуренцию или вмешивается в нее, или когда компании упорствуют в старом поведении и отношениях, которые больше не способствуют получению конкурентного преимущества.Увеличение стоимости ведения бизнеса начинает опережать возможности модернизации. Жесткость такого рода в настоящее время работает против различных кластеров в Швейцарии и Германии.

    Пока соперничество остается достаточно сильным, компании могут частично компенсировать некоторое снижение конкурентоспособности кластера за счет аутсорсинга у удаленных поставщиков или переноса части или всего производства в другое место, чтобы компенсировать местную заработную плату, которая растет быстрее, чем производительность. Немецкие компании в 1990-х годах, например, занимались именно этим.Технология может быть лицензирована или получена из других мест, а разработка продукта может быть перенесена. Однако со временем местоположение будет приходить в упадок, если оно не сможет создать возможности в основных новых технологиях или необходимых поддерживающих фирмах и учреждениях.

    Последствия для компаний

    В новой экономике конкуренции важнее всего не затраты и масштаб, а производительность — и это справедливо для всех отраслей. Термин high tech, , обычно используемый для обозначения таких областей, как информационные технологии и биотехнологии, исказил представление о конкуренции, создав ложное представление о том, что только горстка компаний конкурирует изощренными способами.

    Термин high tech породил ложное представление о том, что только горстка компаний конкурирует сложными способами.

    На самом деле не существует такой вещи, как низкотехнологичная промышленность. Есть только низкотехнологичные компании, то есть компании, которые не могут использовать технологии и методы мирового класса для повышения производительности и инноваций. Динамичный кластер может помочь любой компании в любой отрасли конкурировать самыми изощренными способами, используя самые передовые, актуальные навыки и технологии.

    Таким образом, руководители должны расширить свое мышление за пределы того, что происходит внутри их собственных организаций и в их собственных отраслях. Стратегия также должна учитывать то, что происходит снаружи. Когда-то широкая вертикальная интеграция могла быть уместной, но сегодня компании должны наладить тесные связи с покупателями, поставщиками и другими учреждениями.

    Составление карты кластеров Португалии В странах со средним уровнем доходов, таких как Португалия, экспортирующие кластеры, как правило, более ресурсоемкие или трудоемкие.

    В частности, понимание кластеров добавляет следующие четыре вопроса к стратегической повестке дня.

    1. Выбор локаций. Глобализация и простота транспорта и коммуникаций привели к тому, что многие компании переместили некоторые или все свои операции в места с низкой заработной платой, налогами и коммунальными платежами. То, что мы знаем о кластерах, предполагает, во-первых, что некоторые из этих преимуществ в издержках вполне могут оказаться иллюзорными. В местах с такими преимуществами часто отсутствует эффективная инфраструктура, опытные поставщики и другие кластерные преимущества, которые могут с лихвой компенсировать любую экономию за счет более низких затрат.Экономия на заработной плате, коммунальных услугах и налогах может быть очень заметной и легко измеряемой заранее, но штрафы за производительность остаются скрытыми и непредвиденными.

    Более важной для постоянной конкурентоспособности является роль местоположения в инновациях. Да, компании должны распространять свою деятельность по всему миру, чтобы получать ресурсы и получать доступ к рынкам. Невыполнение этого требования приведет к конкурентному недостатку . А для стабильных, трудоемких операций, таких как сборка и перевод программного обеспечения, низкие факторные затраты часто имеют решающее значение при выборе местоположения.

    Однако для «домашней базы» компании для каждой линейки продуктов кластеры имеют решающее значение. Основная деятельность — разработка стратегии, исследование и разработка основных продуктов и процессов, создание критической массы самого сложного производства или предоставления услуг — создает и обновляет продукты, процессы и услуги компании. Поэтому решения о размещении должны основываться как на общих системных затратах, так и на инновационном потенциале, а не только на входных затратах. Кластерное мышление предполагает, что каждой линейке продуктов нужна базовая база, и самый динамичный кластер предложит наилучшее местоположение.В Соединенных Штатах, например, Hewlett-Packard выбрала кластерные местоположения для основных баз своих основных продуктовых линеек: Калифорния, где расположены почти все ведущие мировые предприятия по производству персональных компьютеров и рабочих станций, является домом для персональных компьютеров и рабочих станций; Массачусетс, в котором сосредоточено огромное количество всемирно известных исследовательских больниц и ведущих компаний по производству медицинских инструментов, является родиной медицинских инструментов.

    По мере того, как глобальная конкуренция сводит на нет традиционные сравнительные преимущества и вынуждает компании встречаться с лучшими соперниками со всего мира, все большее число транснациональных корпораций перемещают свои базовые базы в более динамичные кластеры, часто используя приобретения как средство утвердиться в качестве инсайдеров на новом месте. .Nestlé, например, после приобретения Rowntree Mackintosh переместила свой кондитерский бизнес в Йорк, Англия, где первоначально базировалась Rowntree, потому что там процветает динамичный пищевой кластер. Англия с ее сладкоежками, искушенными розничными торговцами, продвинутыми рекламными агентствами и высококонкурентными медиа-компаниями представляет собой более динамичную среду для конкуренции на рынке конфет массового потребления, чем Швейцария. Точно так же Nestlé переместила свою штаб-квартиру по производству бутилированной воды во Францию, место с самой высокой конкуренцией в этой отрасли.Компания Northern Telecom переместила свою базовую базу для коммутации центрального офиса из Канады в Соединенные Штаты, чему способствовал динамичный рост американского кластера телекоммуникационного оборудования.

    Кластерное мышление также предполагает, что лучше перемещать группы связанных действий в одно и то же место, чем распределять их по нескольким местам. Совместное размещение НИОКР, производства компонентов, сборки, маркетинга, поддержки клиентов и даже смежных предприятий может повысить внутреннюю эффективность поиска поставщиков и обмена технологиями и информацией.Группировка деятельности в кампусы также позволяет компаниям проникать глубже в местные кластеры, улучшая их способность извлекать потенциальные выгоды.

    2. Взаимодействие на местном уровне. Социальный клей, который объединяет кластеры, также облегчает доступ к важным ресурсам и информации. Использование конкурентно ценных активов внутри кластера требует личных отношений, личного контакта, чувства общего интереса и статуса «инсайдера». Простое совместное размещение компаний, поставщиков и учреждений создает потенциал экономической ценности; это не обязательно обеспечивает его реализацию.

    Использование конкурентно ценных активов внутри кластера требует личных отношений и статуса «инсайдера».

    Чтобы максимизировать преимущества участия в кластере, компании должны активно участвовать и обеспечивать значительное присутствие на местном уровне. Они должны иметь значительные местные инвестиции, даже если штаб-квартира материнской компании находится в другом месте. И они должны поддерживать постоянные отношения с государственными органами и местными учреждениями, такими как коммунальные службы, школы и исследовательские группы.

    Компании могут многое выиграть, работая за пределами своих узких рамок как отдельные лица. Тем не менее, менеджеры обычно проявляют осторожность, по крайней мере, на первых порах. Они опасаются, что растущий кластер привлечет конкуренцию, повысит затраты или заставит их потерять ценных сотрудников в пользу конкурентов или дочерних компаний. Однако по мере того, как их понимание концепции кластера растет, менеджеры осознают, что многие участники кластера не конкурируют напрямую и что компенсирующие преимущества, такие как, например, большее количество лучше подготовленных людей, могут перевесить любое усиление конкуренции.

    3. Модернизация кластера. Поскольку здоровье местной деловой среды важно для здоровья компании, модернизация кластера должна быть частью повестки дня руководства. Компании модернизируют свои кластеры различными способами.

    Обратите внимание на Genzyme. Массачусетс является домом для динамичного кластера биотехнологий, который опирается на сильные региональные университеты, медицинские центры и фирмы венчурного капитала. Как только Genzyme достигла стадии своего развития, когда ей понадобилось производственное предприятие, генеральный директор Анри Термеер сначала рассмотрел фармацевтический кластер в районе Нью-Джерси и Филадельфии, потому что у него было то, чего не хватало Массачусетсу: опыт в производстве лекарств.Однако после дальнейших размышлений Термеер решил повлиять на процесс создания производственных мощностей на домашней базе Genzyme, мотивируя это тем, что, если его планы осуществятся, компания может стать более конкурентоспособной.

    Таким образом, компания Genzyme сознательно решила работать с подрядчиками, работающими в районе Бостона, минуя многие специализированные инженерные фирмы, расположенные недалеко от Филадельфии. Кроме того, с помощью правительства города и штата он предпринял ряд инициатив по улучшению рабочей силы, например, предложил стипендии и стажировки местной молодежи.В более широком смысле Genzyme работала над созданием критической массы для своего кластера. Термеер считает, что успех Genzyme связан с кластером и что все его участники выиграют от мощной базы вспомогательных функций и институтов.

    4. Совместная работа. То, как работают кластеры, предполагает новую программу коллективных действий в частном секторе. Инвестиции в общественные блага обычно рассматриваются как функция правительства, однако кластерное мышление ясно демонстрирует, как компании извлекают выгоду из местных активов и институтов.

    В прошлом коллективные действия в частном секторе были сосредоточены на поиске государственных субсидий и специальных льгот, которые часто искажают конкуренцию. Но долгосрочным интересам руководителей лучше послужит работа над продвижением более высокого уровня конкуренции. Они могут начать с переосмысления роли торговых ассоциаций, которые часто делают немного больше, чем лоббируют правительство, собирают некоторые статистические данные и проводят общественные мероприятия. Ассоциации упускают важную возможность.

    Торговые ассоциации могут стать форумом для обмена идеями и координационным центром для коллективных действий по преодолению препятствий на пути к производительности и росту.Ассоциации могут возглавить такие виды деятельности, как создание университетских испытательных центров и программ обучения или исследований; сбор информации о кластере; предложение форумов по общим управленческим проблемам; поиск решений экологических проблем; организация торговых ярмарок и делегаций; и управление закупочными консорциумами.

    Для кластеров, состоящих из множества малых и средних компаний, таких как туризм, производство одежды и сельское хозяйство, особенно велика потребность в том, чтобы коллективные органы взяли на себя функции, чувствительные к масштабу.В Нидерландах, например, кооперативы производителей построили специализированные аукционные и погрузочно-разгрузочные помещения, которые составляют одно из самых больших конкурентных преимуществ голландского цветочного кластера. Совет по цветам Нидерландов и Ассоциация исследовательских групп голландских цветоводов, в которых участвует большинство производителей, взяли на себя и другие функции, такие как прикладные исследования и маркетинг.

    Большинство существующих торговых ассоциаций слишком узки; они представляют отрасли, а не кластеры. Кроме того, поскольку их роль определяется как лоббирование федерального правительства, их сфера деятельности носит национальный, а не местный характер.Однако национальных ассоциаций редко бывает достаточно для решения местных вопросов, наиболее важных для производительности кластера.

    Кластеры предлагают конструктивный способ изменить характер диалога между государственным и частным секторами.

    Раскрывая, как бизнес и правительство вместе создают условия, способствующие росту, кластеры предлагают конструктивный способ изменить характер диалога между государственным и частным секторами. Лучше понимая, что способствует истинной конкурентоспособности, руководители могут начать просить правительство о правильных вещах.Пример MassMEDIC, ассоциации, образованной в 1996 г. Массачусетским кластером медицинских устройств, иллюстрирует это положение. Недавно компания успешно сотрудничала с Управлением по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США, чтобы упростить процесс утверждения медицинских устройств. Такой шаг явно приносит пользу участникам кластера и в то же время усиливает конкуренцию.

    Что не так с промышленной политикой

    Производительность, а не экспорт или природные ресурсы, определяет процветание любого государства или нации.Признавая это, правительства должны стремиться к созданию условий, поддерживающих рост производительности. Разумная макроэкономическая политика необходима, но недостаточна. Микроэкономические основы конкуренции в конечном итоге будут определять производительность и конкурентоспособность.

    Правительства — как национальные, так и местные — должны играть новые роли. Они должны обеспечить поставку высококачественных ресурсов, таких как образованные граждане и физическая инфраструктура. Они должны установить правила конкуренции, например, защищая интеллектуальную собственность и применяя антимонопольное законодательство, чтобы производительность и инновации определяли успех в экономике.Наконец, правительства должны способствовать формированию и модернизации кластеров, а также накоплению общественных или квазиобщественных благ, которые оказывают существенное влияние на многие связанные предприятия.

    Такого рода роль правительства весьма далека от промышленной политики. В промышленной политике правительства нацелены на «желательные» отрасли и вмешиваются — например, посредством субсидий или ограничений на инвестиции иностранных компаний — в пользу местных компаний. Напротив, цель кластерной политики состоит в том, чтобы усилить развитие всех кластеров.Это означает, что нельзя отказываться от такого традиционного кластера, как сельское хозяйство; его следует обновить. Правительствам не следует выбирать между кластерами, поскольку каждый из них предлагает возможности для повышения производительности и поддержки роста заработной платы. Каждый кластер не только вносит непосредственный вклад в национальную производительность, но также влияет на производительность других кластеров. Конечно, не все кластеры добьются успеха, но результаты должны определяться рыночными силами, а не решениями правительства.

    Правительство, работая с частным сектором, должно укреплять и развивать существующие и формирующиеся кластеры, а не пытаться создавать совершенно новые.Успешные новые отрасли и кластеры часто вырастают из существующих. Бизнес, связанный с передовыми технологиями, преуспевает не в вакууме, а там, где уже есть база соответствующих видов деятельности в этой области. На самом деле большинство кластеров формируются независимо от действий правительства, а иногда и вопреки им. Они формируются там, где существует основа преимуществ местоположения. Чтобы оправдать усилия по развитию кластера, некоторые зародыши кластера должны были уже пройти рыночные испытания.

    Инициативы по развитию кластеров должны охватывать стремление к конкурентному преимуществу и специализации, а не просто имитировать успешные кластеры в других местах.Это требует опоры на местные источники уникальности. Поиск областей специализации обычно оказывается более эффективным, чем прямое соперничество с хорошо зарекомендовавшими себя конкурентами.

    Новые государственно-частные обязанности

    Таким образом, экономическая география в эпоху глобальной конкуренции создает парадокс. В условиях глобальной экономики, которая может похвастаться быстрым транспортом, высокоскоростным сообщением и доступными рынками, можно было бы ожидать, что значение местоположения уменьшится. Но верно и обратное.Устойчивые конкурентные преимущества в глобальной экономике часто в значительной степени локальны и возникают из-за концентрации узкоспециализированных навыков и знаний, институтов, конкурентов, родственных предприятий и искушенных клиентов. Географическая, культурная и институциональная близость ведет к особому доступу, более тесным отношениям, лучшей информации, мощным стимулам и другим преимуществам в производительности и инновациях, которые трудно использовать на расстоянии. Чем более сложной, основанной на знаниях и динамичной становится мировая экономика, тем более это верно.

    Лидеры бизнеса, правительства и организаций заинтересованы и играют свою роль в новой экономике конкуренции. Кластеры выявляют взаимную зависимость и коллективную ответственность всех этих субъектов за создание условий для продуктивной конкуренции. Эта задача потребует свежего мышления со стороны лидеров и готовности отказаться от традиционных категорий, которые определяют наше мышление о том, кто чем занимается в экономике. Границы между государственными и частными инвестициями стираются.Компании не меньше, чем правительства и университеты, заинтересованы в образовании. Университеты заинтересованы в конкурентоспособности местных предприятий. Раскрывая процесс, посредством которого в экономике на самом деле создается богатство, кластеры открывают новые возможности для конструктивных действий между государственным и частным секторами.

    Версия этой статьи появилась в выпуске Harvard Business Review за ноябрь-декабрь 1998 года.

    Конкуренция на рынке: обеспечение равных условий для бизнеса

    Сегодня американские компании решают некоторые из самых больших проблем и возможностей, стоящих перед нашей страной.

    Чтобы помочь деловому сообществу лучше понять ситуацию, Торговая палата США запустила The Competition Series , четырехнедельный диалог, в котором более подробно рассматриваются ключевые вопросы, изложенные во время State of American Business 2022.

    Второй эпизод, « Конкуренция на рынке: обеспечение равных условий для бизнеса», продолжает диалог Палаты, начатый в этом году, о рыночной конкуренции и о том, почему мы должны дать отпор правительству, которое угрожает сдержать бизнес и нашу экономику.

    «Этот дух соперничества воплощает лучшие идеи в жизнь, а также в жизнь клиентов и сообществ во всем мире», — сказала президент и главный исполнительный директор Торговой палаты США Сюзанна Кларк. «Это процесс, который позволил этой стране построить самую инновационную, устойчивую и динамичную экономику в истории. Несмотря на все это, у нас есть лидеры, которые считают, что правительство должно вмешаться и наложить тяжелую руку».

    Взгляд регулятора

    Мероприятие началось с обсуждения антимонопольного законодательства и регулирования слияний и поглощений (M&A) с Ноа Филлипсом, комиссаром Федеральной торговой комиссии (FTC).

    Он сказал, что антимонопольные правила должны быть направлены на благополучие потребителей, особенно в текущей инфляционной среде.

    «Конгрессу важно сосредоточиться не на том, повлияет ли закон негативно на компании, которые не нравятся Конгрессу», — сказал Филлипс. «Но сосредоточьтесь на том, что лучше для конкуренции и что лучше для потребителей. Нам нужны законы, которые улучшают жизнь потребителей, улучшают жизнь американцев».

    Филлипс добавил, что, по его мнению, большинство слияний не вызывает проблем.

    «Большинство слияний, скорее всего, будут либо способствовать конкуренции, либо, по крайней мере, быть нейтральными с точки зрения конкуренции», — сказал Филлипс. «Я не думаю, что нам нужна политика, которая либо имеет практическое значение, либо направлена ​​на то, чтобы осудить большинство слияний или забросить песок в механизм слияний и поглощений в целом».

    Важность слияний и поглощений для растущей экономики

    Способность американских компаний устанавливать связи с другими компаниями или покупать их — имеет основополагающее значение для здоровья и динамизма американской рыночной системы.Хотя деятельность по слияниям и поглощениям часто понимается неправильно, она может повысить конкурентоспособность компаний, помочь им конкурировать на глобальном уровне и повысить эффективность всей экономики.

    «Слияния и поглощения позволяют компаниям повысить эффективность, производительность и получить доступ к новым рынкам», — сказал Эрик Кантор, бывший представитель США и вице-председатель и управляющий директор Moelis & Company. «Рынки, на которых США традиционно конкурировали, наводняются Китаем и другими враждебными игроками. Это в интересах не только наших клиентов, но и США.S., чтобы американские транснациональные корпорации могли конкурировать и побеждать».

    Кантор сказал, что некоторые из новых постановлений Федеральной торговой комиссии заставили руководителей задуматься из-за отсутствия ясности со стороны политиков.

    «Прогноз антимонопольного законодательства вызывает некоторые сомнения, учитывая, куда движется администрация Байдена в Федеральной торговой комиссии и Министерстве юстиции», — сказал Кантор. «Конечно, топ-менеджеры и советы делают шаг назад и говорят: «Подождите минутку! Знаем ли мы, что сможем пройти через проверку и антимонопольную проверку, которая исходит из Вашингтона?»

    The U.С. Чембер выступил с заявлением В конце прошлого года он призвал Федеральную торговую комиссию США (FTC) прекратить чрезмерное регулирование, которое угрожает восстановлению экономики.

    Как слияния и поглощения помогают компаниям расти

    Завади Брайант, президент отделения экстренной педиатрии в Mednax National Medical Group, хотела, чтобы ее группа педиатрических клиник в Хьюстоне, штат Техас, быстро росла.

    Имея сеть из восьми клиник, она поставила цель открывать одну-две клиники в год, но вскоре поняла, что этого недостаточно для реализации ее видения.

    Брайант нуждался в капитале для быстрого масштабирования. Она рассматривала частные инвестиции, бизнес-ангелов и другие методы привлечения средств. Наконец, она остановилась на пути процесса слияния и поглощения.

    «В итоге мы узнали о Меднакс. Мы начали говорить о нашем общем видении — ставить качество пациентов на первое место. У них уже была замечательная инфраструктура, национальный бренд и капитал, чтобы позволить нам расти», — сказал Брайант. «Это только начало обретать смысл».

    Теперь ее цель — открыть более 100 клиник по всей стране в течение следующих трех лет.

    Концентрация рынка и экономика США

    Роберт Кулик, заместитель директора National Economic Research Associates (NERA), сказал, что, несмотря на распространенное заблуждение об обратном, концентрация крупных компаний не растет и не сохраняется.

    «Общей тенденции к увеличению промышленной концентрации в экономике США с 2002 по 2017 год не наблюдается, на самом деле она снижается», — сказал Кулик. «На самом деле то, что мы видим в данных, — это рыночная тенденция к тому, что наиболее концентрированные отрасли со временем становятся менее концентрированными.

    Кулик сказал, что предстоящее исследование NERA покажет, что промышленная концентрация обычно связана с экономическим ростом.

    «Действительно необходимо, чтобы антимонопольная политика основывалась на тщательном экономическом анализе реальных рынков, — сказал он. «Руководствуясь экономическими соображениями, антимонопольное законодательство является важным инструментом обеспечения эффективной работы рынков, содействия экономическому росту и благосостоянию потребителей».

    Серия конкурсов продолжится «Конкурсом идей : продвижение гражданского дискурса в бизнесе и правительстве », вторник, 1 февраля, с 11:00.м. до полудня по восточному времени. Зарегистрируйтесь здесь.

    Дополнительные ресурсы:

    Роль личного интереса и конкуренции в рыночной экономике | Образование

    Адам Смит назвал личный интерес и конкуренцию в рыночной экономике «невидимой рукой», которая направляет экономику. В этом выпуске серии подкастов Economic Lowdown объясняются эти концепции и их важность для нашего понимания экономической системы.

    Чтобы учащиеся могли задавать онлайн-вопросы после эпизода, зарегистрируйте свой класс на портале учителей Econ Lowdown .
    Узнайте больше о ресурсах вопросов и ответов для учителей и учащихся »

    Больше серий:

    Подпишитесь на серию подкастов Economic Lowdown на:
    Подкасты Apple | Спотифай | Сшиватель | TuneIn

    Стенограмма

    Рыночная экономика — это экономическая система, в которой люди владеют большей частью ресурсов — земли, труда и капитала — и контролируют их использование посредством добровольных решений, принимаемых на рынке. Это система, в которой правительство играет небольшую роль.В этом типе экономики две силы — личный интерес и конкуренция — играют очень важную роль. Роль личного интереса и конкуренции была описана экономистом Адамом Смитом более 200 лет назад и до сих пор служит основой для нашего понимания того, как функционирует рыночная экономика.

    Личный интерес является мотиватором экономической деятельности.

    Зачем ты ходишь на работу? Почему ты ходишь в школу? Причин может быть много, но по своей сути вы, вероятно, ходите на работу и в школу, потому что вы корыстны.Быть корыстным просто означает, что вы ищете свою личную выгоду. Вы ходите на работу, потому что хотите, чтобы вам платили, чтобы вы могли купить то, что хотите. Вы ходите в школу, чтобы когда-нибудь получить лучшую работу и заработать больше денег, чтобы покупать то, что вы хотите. На самом деле, большая часть экономической активности, которую мы наблюдаем вокруг себя, является результатом корыстного поведения. Адам Смит описал это так в своей книге «Богатство народов:

    ».

    «Не от благожелательности (доброты) мясника, пивовара или булочника ожидаем мы свой обед, а от их заботы о своих интересах.»

    Так почему же пекарь предпочитает печь? Ответ — личный интерес. Пекарь хочет заработать достаточно денег, чтобы прокормить свою семью и купить то, что он хочет, и самый эффективный способ, который он нашел для этого, — печь хлеб для вас. На самом деле его хлеб должен быть достаточно хорошим, а обслуживание достаточно дружелюбным, чтобы вы были готовы свободно отдать свои деньги в обмен на его хлеб. Пекарь, обслуживая свои корыстные интересы, произвел очень ценный для вас товар. Чудо рыночной системы заключается в том, что личный интерес порождает поведение, приносящее пользу другим.

    Является ли корыстолюбие жадным? Это аморально? Хотя термин «личный интерес» имеет негативный оттенок, он не обязательно подразумевает жадное или аморальное поведение. Личный интерес просто означает, что вы стремитесь к своим целям. На самом деле, ваш личный интерес может заставить вас усердно готовиться к контрольной по математике, жертвовать деньги на любимую благотворительность или работать волонтером в местной школе.

    Конкуренция является регулятором экономической деятельности.

    Не ведет ли корысть к взвинчиванию цен, коррупции и мошенничеству? Иногда это удается, но чаще всего это сдерживается конкуренцией.Поскольку на рынке конкурируют другие корыстные люди, мои корыстные интересы сдерживаются. Например, если бы я был пекарем, единственный способ заработать ваши доллары — это производить хлеб, который лучше, дешевле или удобнее, чем хлеб, производимый другими пекарями в городе. Если бы я слишком увеличил цену, вы, вероятно, купили бы хлеб у моих конкурентов. Если бы я плохо обращался с вами, когда вы заходите в мой магазин, вы, скорее всего, покупали бы у моих конкурентов. Если бы мой хлеб был с плесенью или чем-то хуже, вы, скорее всего, купили бы его у моих конкурентов.Чтобы заработать ваши деньги, я должен предоставить товар или услугу высокого качества по разумной цене. Вы заметите, что это предполагает, что у меня есть конкуренты. Если бы я был единственным пекарем на 100 миль, я мог бы назначать высокую цену, продавать некачественные продукты или грубо обращаться с моими клиентами, но даже в этом случае другой корыстный человек мог бы увидеть возможность получить прибыль и открыть конкурирующую пекарню в городе. Таким образом, конкуренция — это регулятор, сдерживающий личный интерес, потому что он ограничивает мою способность извлекать выгоду из моих клиентов.

    Невидимая рука

    Адам Смит описал противоположные, но дополняющие друг друга силы личного интереса и конкуренции как невидимую руку. Хотя производители и потребители не действуют с намерением служить потребностям других людей или общества, они это делают. Когда вы работаете, ваша цель — заработать деньги, но в процессе вы предоставляете ценный товар или услугу, которые приносят пользу другим и обществу. Удивительная часть этого процесса заключается в том, что государственный контроль очень слаб.Хлеб, который вы покупаете в магазине, прибыл в результате сотрудничества сотен корыстных людей без государственного хлебного агентства, управляющего производством на каждом этапе пути. Фермер выращивал зерно, мельница готовила муку, пекарня производила хлеб, водитель грузовика доставлял хлеб в продуктовый магазин, бакалейщик заполнял полки и продавал буханку потребителю, и все это без ведома государственного секретаря по производству хлеба. любой из них, что, где, когда или сколько производить.Как будто ими руководила невидимая рука, которая направляла ресурсы к их наиболее ценному использованию. По словам Адама Смита:

    , «направляя эту промышленность таким образом, чтобы ее продукция имела наибольшую ценность, он преследует только свою собственную выгоду, и в этом, как и во многих других случаях, его ведет невидимая рука для достижения цели, которая была не входит в его намерения».

    Постановление

    Обсуждение личных интересов и конкуренции обычно приводит к обсуждению надлежащей роли государственного регулирования.Некоторые рассматривают рыночную экономику как в значительной степени саморегулирующуюся, предполагая, что на рынке достаточно фирм, конкурирующих между собой, чтобы сдерживать личные интересы. Другие указывают на примеры мошенничества, когда конкуренция не смогла адекватно сдержать личную заинтересованность: они утверждают, что правительство должно играть более активную роль в регулировании экономической деятельности. Фактически, большая часть борьбы между политическими группами связана с вопросом о том, насколько необходим государственный контроль для регулирования экономики.

    Подводя итог, личный интерес и конкуренция являются очень важными экономическими силами.Личный интерес является мотиватором экономической деятельности. Конкуренция является регулятором экономической деятельности. Вместе они образуют то, что Адам Смит назвал невидимой рукой, которая направляет ресурсы так, как они наиболее ценны.

    Если у вас возникли трудности с доступом к этому контенту из-за инвалидности, свяжитесь с нами по телефону 314-444-4662 или по адресу [email protected]

    Конкуренция полезна и для правительств — Экономический взгляд

    ДОЛЖНЫ ли правительства стран, штатов и городов конкурировать, как конкуренты в бизнесе?

    Вопрос проще задать, чем ответить.Но это отражает, почему консерваторы и либералы расходятся во мнениях по многим важным вопросам, стоящим перед нацией.

    Почти все согласны с тем, что конкуренция жизненно важна для хорошо функционирующей рыночной экономики. Со времен Адама Смита экономисты поняли, что невидимая рука рынка работает, только если производители товаров и услуг соревнуются друг с другом. Конкуренция удерживает цены на низком уровне и дает стимул к совершенствованию и инновациям.

    Конечно, конкуренция не всегда идет на пользу производителям.Я выпускаю учебники по экономике. Я проклинаю тот факт, что мои конкуренты постоянно выпускают новые, улучшенные издания, которые угрожают моей доле на рынке. Но знание того, что я должен не отставать от Полов Кругманов и Гленнов Хаббардов всего мира, держит меня в напряжении. Это заставляет меня работать усерднее, принося пользу клиентам — в данном случае студентам. В результате конкуренция между учебниками по экономике делает изучение унылой науки немного менее унылым.

    Примерно по той же причине конкуренция между правительствами ведет к лучшему управлению.Выбирая, где жить, люди могут сравнивать государственные услуги и налоги. Их привлекают города, которые разумно используют налоговые поступления. Конкуренция держит городских властей в напряжении. Это не позволяет правительствам оказывать существенную монопольную власть над жителями. Если люди считают, что их налоги превышают стоимость их общественных услуг, они могут пойти в другое место. Они могут, как говорят экономисты, голосовать ногами.

    Аргумент применим не только к людям, но и к капиталу. Поскольку капитал более мобилен, чем рабочая сила, конкуренция между правительствами существенно ограничивает налогообложение капитала.Корпорации пользуются различными государственными услугами, включая инфраструктуру, защиту прав собственности и обеспечение исполнения контрактов. Но если налоги значительно превышают эти льготы, предприятия могут — и часто так и поступают — перемещаться в места, предлагающие лучшее сочетание налогов и услуг.

    Этот урок сегодня волнует политиков. За последние несколько десятилетий ставки корпоративного налога снизились во всем мире. По состоянию на 1 апреля, когда Япония снизила свою налоговую ставку, в Соединенных Штатах осталась самая высокая в мире установленная законом ставка корпоративного налога.Это одна из причин, по которой реформа корпоративного налогообложения сейчас занимает важное место в политической повестке дня. Президент Обама предложил снизить ставку до 28 процентов с нынешних 35 процентов, а Митт Ромни, советником которого я являюсь, предложил сократить ее до 25 процентов. Хотя их предложения различаются в некоторых ключевых деталях, примечательно, что они согласны в том, в каком направлении должна двигаться эта ставка.

    Консерваторы приветствуют такую ​​конкуренцию между правительствами. Они скептически относятся к государственной власти и рассматривают конкуренцию как средство, препятствующее ее возможному злоупотреблению.Поскольку люди и капитал будут бежать из мест, где их налоги не приносят соразмерной ценности, у государственных чиновников мало свободы для реализации личных планов, которые существенно неблагоприятны для какой-либо группы граждан.

    Эта логика естественно приводит к принципу федерализма. Поскольку покинуть штат или местность проще, чем покинуть страну, некоторые варианты политики должны быть доступны для правительств штата и местных органов власти, но не для федерального правительства. Отцы-основатели не были дураками.

    Реформа ЗДРАВООХРАНЕНИЯ является тому примером. Любой, кто считает запрет на медицинское страхование в Массачусетсе неприемлемым, может легко переехать в Нью-Гэмпшир по принципу «живи свободным или умри». Национальный мандат оставляет людям меньше возможностей. Это одно из отличий реформы здравоохранения, предложенной г-ном Ромни на посту губернатора, от реформы, проводимой президентом Обамой, и именно поэтому закон штата Массачусетс вызывает меньше конституционных возражений, чем национальный закон.

    В то время как консерваторы приветствуют конкуренцию между правительствами, у либералов есть веские причины для беспокойства по этому поводу.Левые имеют более широкий взгляд на роль государственной политики. Либералы хотят, чтобы правительство не только предоставляло общественные услуги, но и перераспределяло экономические ресурсы. По словам президента Обамы, они хотят «распространить богатство».

    Однако перераспределение труднее, когда люди и капитал могут свободно перемещаться в другие юрисдикции, которые предлагают более выгодные условия. Если вы собираетесь взять у Питера плату за Пола, Петр вполне может решить уйти. Возможно, неудивительно, что налоговые системы штата и местные менее прогрессивны, чем федеральная.

    Является ли конкуренция между правительствами хорошей или плохой, сводится к философским вопросам о том, что вы хотите, чтобы правительство делало, и насколько вы боитесь правительственной власти. Если задача правительства состоит просто в предоставлении услуг, таких как дороги, школы и суды, конкуренция между государственными производителями может быть такой же хорошей дисциплиной, как и конкуренция между частными производителями. Но если задача правительства также состоит в том, чтобы исправить многие жизненные несправедливости, вам может понадобиться более сильное централизованное правительство, не сдерживаемое конкуренцией.

    Это два принципиально разных видения. Следующие выборы и, в некоторой степени, все выборы — это то, что избиратели находят более убедительным.

    Как конкуренция за привлечение бизнеса приводит к экономическим потерям для городов и штатов

    Фирма объявляет о плане строительства нового объекта, но где? Местные и государственные чиновники по развитию соревнуются за привлечение фирмы все более щедрыми налоговыми льготами и субсидиями. Эта сцена разыгрывается снова и снова, хотя исследования показывают, что стимулы не оказывают существенного влияния на поведение фирм, даже несмотря на разоблачения СМИ о расточительных раздачах.Почему? Правительства надеются на поощрение рабочих мест и прибыли бизнеса, а высокомерие заставляет чиновников полагать, что «на этот раз все будет по-другому», даже если раньше стимулы не работали.

    Но работает и нечто более всеобъемлющее. Мое исследование со Стивеном Эллисом демонстрирует роль «делового климата» в побуждении специалистов по экономическому развитию и государственных чиновников к участию в гонке вооружений. Чиновники считают, что они должны предлагать стимулы, потому что неспособность конкурировать за привлечение бизнеса будет истолкована как свидетельство того, что их местность не благоприятна для бизнеса.Таким образом, штаты и населенные пункты будут продолжать конкурировать, вплоть до того, что будут отдавать больше, чем стоит новая фирма или предприятие. Могут ли американские граждане найти способы предотвратить негативные последствия этой беспроигрышной гонки вооружений?

    Давление, чтобы сигнализировать о «хорошем деловом климате»

    «Деловой климат» — это широкое понятие, используемое для обозначения того, насколько сообщество поддерживает бизнес. Считается, что хороший деловой климат влияет на решения фирм в долгосрочной перспективе. Многие чиновники по вопросам экономического развития подчеркивают, что предоставление стимулов — это способ привлечь внимание фирм, которые в будущем могут захотеть развиваться в своем регионе.С этой точки зрения предоставление больших налоговых льгот или субсидий — это просто неизбежные затраты на продвижение местного развития — точно так же, как затраты на рекламу фирм, продвигающих определенные бренды или продукты.

    Подумайте о том, как Алабама воспринимает маркетинговую ценность, которую она получает в обмен на предоставление огромных субсидий на привлечение нового завода Mercedes-Benz, поощрения на общую сумму более 168 000 долларов за новое рабочее место. «Это привлекает внимание», — объяснил один консультант по развитию, который утверждает, что фискальные затраты не имеют значения.По словам губернатора Джима Фолсума, сделка с Mercedes была символическим способом «сломать старые стереотипы и объявить корпоративному миру, что Алабама открыта для бизнеса».

    Корпоративный мир не единственная аудитория. Политики, которые хотят, чтобы казалось, что они «делают что-то» для создания рабочих мест, используют стимулы, чтобы послать сигнал в пользу бизнеса избирателям, а также фирмам. Желание каждой местности продемонстрировать превосходный деловой климат подпитывает гонку вооружений.

    Как конкуренция в сфере стимулирования создает убытки для всех населенных пунктов

    Можно использовать простую формальную модель, чтобы показать, почему, когда многие населенные пункты конкурируют за предоставление стимулов для нового бизнес-объекта, экономические последствия, вероятно, будут неблагоприятными для всех .В нашей модели выбор фирмы среди идентичных мест определяется исключительно ценностью предлагаемых стимулов. Поскольку лидеры в каждой местности будут предлагать стимулы, чтобы не посылать обескураживающий сигнал о своем деловом климате, все прыгают в конкуренцию — и стимулы возрастают до тех пор, пока фирма не получит выплаты, равные по стоимости всем экономическим выгодам нового фирма создаст для своего счастливого дома местность.

    Короче говоря, населенные пункты вынуждены конкурировать и предлагать чрезмерно щедрые стимулы не потому, что они могут что-то выиграть в экономическом отношении, а потому, что они не могут позволить себе послать негативный сигнал о своем деловом климате.«Вы не можете сказать «нет», но вы не можете позволить себе сказать «да», — так метко подытожил ситуацию Стивен Голдсмит, мэр Индианаполиса.

    Может ли Америка ограничить эту пагубную конкуренцию?

    Это хороший пример того, что ученые называют «дилеммой заключенного». Было бы лучше, если бы все населенные пункты могли сотрудничать. Но они не могут сотрудничать добровольно, и любой населенный пункт, который отказывается предлагать льготы, получает репутацию человека с плохим деловым климатом. Отказ от конкуренции обходится слишком дорого, и трудно понять, как можно организовать или наладить сотрудничество.

    • На уровне штата или региона мы можем представить себе мир, в котором строится постоянный поток новых бизнес-объектов, и каждое место ждет «своей очереди», чтобы привлечь фирму с хорошими условиями проживания и некоторыми небольшими субсидиями. . Но как это могло произойти? Населенные пункты должны были бы удерживать новых от участия в соревнованиях, и каждый штат или город должен был бы придерживаться долгосрочной перспективы. Ничего из этого нереально в экономике, где есть подъемы и спады, а политики избираются всего на несколько лет.
    • Национальные решения также маловероятны. Федеральное правительство нарушило бы Конституцию США, если бы попыталось помешать штатам, городам и поселкам предлагать стимулы для развития торговли. Теоретически федеральный налог мог бы взиматься с местных стимулов для привлечения бизнеса, но он должен был бы быть установлен на политически нереалистичной ставке 100%; в противном случае предприятия по-прежнему хотели бы делать покупки в поисках лучшей поощрительной сделки.

    На практике специалисты по экономическому развитию на уровне штатов и на местном уровне будут продолжать конкурировать, чтобы подавать заметные сигналы о своем сообществе как о «отличном месте для бизнеса».Единственная надежда состоит в том, чтобы ограничить всесторонний ущерб с помощью процессов принятия решений, которые сводят к минимуму вероятность того, что населенный пункт может быть заманен в невыгодные сделки или заплачен слишком много, чтобы привлечь бизнес. Возможные шаги включают:

    • Требование всестороннего анализа для определения полной стоимости каждого проекта, включая затраты на новые общественные услуги и нагрузку на окружающую среду, а также стоимость льгот.
    • Разработка стимулов, включающих поддающиеся независимой проверке требования о том, что фирмы действительно создают обещанные рабочие места и экономический рост или же возвращают часть субсидий.
    • Привлечение граждан к более активному участию путем проверки предлагаемых сделок на общественном форуме, где официальные лица должны будут разъяснить ожидаемые выгоды в виде рабочих мест и роста. Чиновники будут более подотчетны избирателям, если сделка окажется не более чем дорогостоящей раздачей.

    Хотя давление с целью стимулирования гонки вооружений будет сохраняться, эффективное управление и вовлечение граждан могут помочь смягчить потенциальные ловушки для каждого сообщества и штата США.

    Рынки и политика в области конкуренции

    Конкуренция способствует экономическому благосостоянию и заставляет рынки работать на развитие.Группа Всемирного банка поддерживает клиентов в продвижении и внедрении правил конкуренции в ключевых секторах, сдерживании антиконкурентной деловой практики и сведении к минимуму искажающего государственного вмешательства в рынки.

    Обзор

    Многие рынки в развивающихся странах еще не в полной мере извлекают выгоду из здоровой и эффективной конкуренции, а государственное вмешательство часто не обеспечивает фирмам правильных стимулов для конкуренции. На региональном, национальном и субнациональном уровнях отраслевые нормы и правила часто ограничивают выход на рынок или усиливают доминирующее положение нескольких фирм.Хотя более 100 стран приняли законы о конкуренции, антиконкурентная практика продолжается, особенно в развивающихся странах. Нормативно-правовая база часто не обеспечивает, чтобы более эффективные участники рынка могли конкурировать на равных условиях. Государственные предприятия (ГП), как правило, являются более значительными участниками рынка в развивающихся странах и пользуются неоправданными конкурентными преимуществами. Ограничения более распространены в отношении неторгуемых услуг со значительными побочными эффектами.

    Антиконкурентная деловая практика была обнаружена на различных рынках, которые важны для общей конкурентоспособности страны и борьбы с бедностью.Картели, повышающие цены на затронутые товары и услуги не менее чем на 20 процентов, были обнаружены на таких рынках, как удобрения, цемент и транспортные услуги. Основные потребительские товары, такие как хлеб и сахар, а также важнейшие финансовые услуги, от электронных платежных систем до страхования, обходятся потребителям дороже из-за картелей и злоупотребления доминирующим положением. Мошенничество на торгах при государственных закупках распространено в секторах строительства, транспорта и здравоохранения.

    Стратегия

    Кластер «Рынки и конкурентная политика» Группы Всемирного банка работает более чем в 60 странах по регионам, на национальном, субнациональном и региональном уровнях, предлагая поддержку внедрения, технические консультации и наращивание потенциала по телефону:

    • Разработка конкурентного регулирования рынка.   Открытие конкретных рынков для конкуренции, сокращение государственного вмешательства, которое может укрыть менее эффективные фирмы, защитить действующих лиц или способствовать сговору, включая разработку нормативно-правовой базы для конкретных секторов.
    • Внедрение принципов конкуренции в более широкую государственную политику.  Внедрение эффективных стратегий защиты конкуренции, национальной политики в области конкуренции, государственной помощи и внедрение принципов конкуренции в реформы регулирования.
    • Реформирование системы конкуренции и ее внедрение.  Разработка антикартельных программ (включая смягчение ответственности), контроль за слияниями, методы анализа рынка и конкуренции, институциональная эффективность органов по вопросам конкуренции и стратегии защиты интересов в государственных учреждениях.
    • Обеспечение конкурентного нейтралитета на рынках с прямым участием государства.  Разработка механизмов, которые сводят к минимуму искажающие эффекты стимулов и государственной поддержки и способствуют нейтральности в отношении конкуренции среди участников рынка Реализация реформ вокруг трех модулей: (1) Антимонопольные правила и правоприменение; (2) Проконкурентное регулирование рынка и сектора; (3) Принципы конкуренции в более широкой государственной политике, включая ГП и конкурентный нейтралитет.

      Источник: Кластер «Рынки и конкурентная политика» Группы Всемирного банка

      Результаты

      Рыночные и конкурентные реформы способствуют созданию эффективной нормативно-правовой базы в ключевых секторах, сдерживанию антиконкурентной деловой практики и минимизации деформирующего государственного вмешательства в рынки. Такие реформы улучшают конкуренцию на рынке, ведут к выходу на рынок новых фирм, расширению эффективно работающих фирм и изменению поведения фирм, обладающих рыночной властью. В результате улучшения наценки приносят пользу как фирмам, так и домохозяйствам и ведут к потенциальному увеличению производительности в секторе (динамическая эффективность внутри фирм и эффективность распределения между фирмами), экспорту, инвестициям и потреблению.Эти изменения впоследствии приводят к увеличению совокупного выпуска продукции, занятости и благосостояния потребителей.

      В Кении Группа Всемирного банка консультирует правительство по вопросам регулирования конкуренции, которое позволит разбить картели в ключевых секторах экономики. С введением в действие этих правил антиконкурентные соглашения будут запрещены и удалены, что приведет к частным сбережениям для фирм и домашних хозяйств. По оценкам, только на страховых рынках экономия составляет около 18 миллионов долларов в год. Кроме того, отраслевая работа в агробизнесе помогла открыть ключевые рынки, которые были закрыты для частных инвестиций из-за установленных законом государственных монополий.Мы помогаем заинтересованным сторонам разработать устав, который позволит частному участию на ранее монополизированных рынках.

      На Филиппинах Группа Всемирного банка помогла провести реформы, которые значительно сократили время, необходимое для регистрации новых судов. Одним из результатов является то, что действующие операторы больше не могут мешать новым компаниям обслуживать определенные маршруты. Это приводит к потенциальной 5-процентной экономии затрат на транспортную логистику.

      Содействуя равному обращению с фирмами, желающими зарегистрироваться в качестве средств сельскохозяйственного производства, Группа Всемирного банка помогла Гондурасу более чем втрое увеличить объем регистрируемой продукции в год и снизить цены на некоторые пестициды на целых 9 процентов.

      Празднование 50-летия Центрального банка Уругвая с панельной дискуссией: «Конкуренция и регулирование: объединение теории и практики» слева направо участники дискуссии Марио Бергара, президент Центрального банка Уругвая; Жан Тироль, председатель Тулузской школы экономики и лауреат Нобелевской премии по экономике; Марта М. Личетти, глобальный руководитель отдела рынков и политики в области конкуренции Группы Всемирного банка; Хорхе Фамильяр, вице-президент Всемирного банка по Латинской Америке и Карибскому бассейну; и Марк Ивальди, профессор Тулузской школы экономики.(ноябрь 2017 г., Монтевидео, Уругвай)

      СВЯЗАННЫЕ ПУБЛИКАЦИИ:

      Антимонопольное законодательство и цифровые платформы: анализ глобальных моделей и подходов органов по вопросам конкуренции

      План воздействия: оценка государственной помощи в Румынии Румыния

      Лицензия на конкуренцию: реформирование регулирования профессий в Хорватии

      Мавритания — Политическая записка о роли политики в области согласия в рамках диверсифицированной экономики (фр)

      Новая программа роста, устранение регулятивных барьеров для конкуренции в Сербии

      Рынки и люди: Экономический меморандум по Румынии

      Содействие открытым и конкурентным рынкам автомобильных грузоперевозок и логистических услуг: инструмент Группы Всемирного банка для оценки рынков и политики в области конкуренции, применяемый в Перу, Филиппинах и Вьетнаме

      Содействие конкуренции на местных рынках в Мексике : Субнациональное приложение Всемирного банка Gro Инструмент оценки политики в области рынков и конкуренции up’s 

      Усиление интеграции Аргентины в мировую экономику: предложения по политике в области торговли, инвестиций и конкуренции

      Руководство по намерениям лиц, принимающих решения: Des Solutions de Marche Favorables a la Concurrence pour s’Attaquer Aux Principaux Goulots d’Etranglement dans la Chaine de Valeur de l’Arachide au Senegal (Франция)

      Guide à l’Intention des Décideurs: Des Solutions de Marché Favorables à la Concurrence pour Remédier aux Principaux Goulots d’Etranglement dans les Services de Télé Communications du Сенегал (французский)

      Сенегал: лучшие марши за всеобщую благосклонность к политике согласия (французский)

      Молдова: Возрождение экономического динамизма

      Чад – выход из лабиринта роста Чада через Better Markets for All англ.)

      Сокращение рыночных перекосов для более процветающей Украины: предложения по рыночному реформированию регулирование, политика в области конкуренции и институциональная реформа

      Стимулирование конкуренции на Филиппинах: проблема ограничительного регулирования

      Руководство для лиц, определяющих политику: Рыночные решения, способствующие конкуренции, для устранения основных узких мест в цепочке создания стоимости арахиса в Сенегале 

      Руководство для лиц, определяющих политику : Рыночные решения, способствующие конкуренции, для устранения основных узких мест в телекоммуникационной службе Сенегала

      На шаг впереди: политика в области конкуренции для общего процветания и инклюзивного роста

      Преобразование рынков посредством конкуренции: новые разработки и последние тенденции в защите конкуренции

      Устранение барьеров: разблокировка Потенциал Африки благодаря активной политике в области конкуренции

      Тунис – Открытие рынков: создание условий для инвестиций и создания рабочих мест

      Гаити: поговорим о конкуренции

      Содействие ускорению роста и борьбе с бедностью посредством конкуренции – конкуренция в картелях Южной Африки

      9000 2 Создание ориентиров, сглаживание рынков: Усовершенствованная структура конкуренции в Румынии

      Намибия – Стимулирование инвестиций и хорошо функционирующие рынки: подход к политике конкуренции

      Республика Армения: Накопление, конкуренция и взаимосвязанность

      Конкуренция на кенийских рынках и ее влияние на доход и бедность: тематическое исследование по сахару и кукурузе

      Услуги в Европейском союзе: какие виды политики регулирования повышают производительность?

      ВНЕШНИЕ ПУБЛИКАЦИИ

      Раскрытие потенциала роста в Кении

      Борьба с картелями в развивающихся странах: проблемы реализации на местах .